– Не меньшие, чем у сыновей правящего императора, – сказала Кира, желая продемонстрировать, что внимательно слушает. – И если бы вы женились на подходящей женщине, эти права могли стать серьёзнее.
– Отец всегда подбирал моему брату и мне жён именно с этой точки зрения. Но его словно бы преследовал злой рок. Полагаю, он именно так и думает.
– Ну ещё бы… Значит, теперь тут у вас начнётся настоящая схватка за власть.
– Хуже. Обычно борьба за престол ограничивается интригами, но теперь они уже вызвали к жизни реальную войну. Увы. Это всё может закончиться очень плохо. Я сам отказался от возможности как-либо влиять на политическую ситуацию, так что могу лишь ждать. Но будем надеяться, что принц быстро возьмёт всё в свои руки и начнёт действовать. Тогда катастрофы не случится.
Кира ободряюще хмыкнула.
– Значит, вы ждёте приказа.
– Как минимум распоряжения готовить войска графства. (Если принц вообще пожелает воспользоваться моей помощью теперь, после всех моих ошибок.) Моё положение таково, что самовольный сбор армии, особенно сейчас, может быть воспринят… двояко. Но, думаю, долго ждать не придётся. Скоро позиция его высочества относительно меня прояснится. Вы сегодня сможете встать с постели?
– А вы хотите меня кому-то показать?
– Да. На сегодняшнем ужине будут и виконт, и его отец, граф Неим, и их союзники – Адимо и Данкив. Им, боюсь, может прийти в голову идея надавить на меня. Я должен зримо показать, какова моя позиция. Ваше присутствие, надеюсь, в этом поможет.
– Я должна их напугать своей невоспитанностью? – улыбнулась Кира.
Он криво, понимающе усмехнулся в ответ.
– Незачем. Можете их очаровать. Это будет так же полезно. На самом деле, неважно. Я просто хочу, чтоб сегодня вы были представлены хоть кому-то ещё из моих знакомых. Чувствуйте себя свободно. В Ивхирии у нас обоих есть такая возможность. В виконте я уверен.
– Хорошо, – вздохнула Кира. – Но должна обратить ваше внимание, что для званого ужина я вряд ли готова. У меня имеется на выбор эта пижама, которая на мне, и вон те старые тренировки с майкой, в которых я бегала по Тергине. Вряд ли гости вашего друга оценят любой из этих нарядов.
– Одежду привезут.
– Откуда?
– Из Тергины, конечно. Хильвуд уже отправил своих людей за вашими и моими вещами. Налётчики, разумеется, уже убрались из моего дома, так что это совершенно безопасно. К тому же, необходимо как можно скорее проверить технику. Подсаженные в неё шпионские штуки могут сказать о нападавшем больше, чем его боевики.
– Значит, экран мне не вернут?
– Нет, старый, конечно, не вернут. Но велика ли потеря? Я позабочусь, чтоб уже завтра у вас появился новый, чистый, проверенный и защищённый. Так вы согласны?
– Я буду. – Она посмотрела обеспокоенно. – А вам бы сейчас поспать. Мне кажется, скоро начнётся дело, и тогда времени на сон уже не будет. Вы же понимаете. Всегда следует готовиться заранее.
Кенред ответил очень серьёзным взглядом.
– Вы правы. Пойду подремлю.
15
Он проснулся через четыре часа, не отдохнувший, но с прояснившимся сознанием. Его разбудил сам Хильвуд – потряс за плечо. Кенред поспешно поправил одежду, накинул и застегнул китель и следом за хозяином дома спустился во внутренний замковый садик, втиснувшийся между стеной внешней башни и внутренним флигелем новой постройки. На ступенях в сад Хильвуд оставил его и вернулся в холл. Но не ушёл.
У куртины роз ждал невысокий темноволосый мужчина со сгладившимся следом ожога на щеке. У него был лёгкий взгляд, похожий на мягкое прикосновение. По опыту Кенред знал, что это прикосновение легко может превратиться в хватку, а то и удар. Они были знакомы очень давно, почти с самого детства.
– Здравствуй, Кенред.
– Ваше высочество… – Граф поклонился по-придворному.
– Давай попроще. Я к тебе.
– Да?
– Хотел лично тебя поблагодарить. За то, что ты так легко и непринуждённо решил одну мою проблему… Но, боюсь, в своей одержимости я начал не с того. Прости. Это правда? Правда о твоей матери?
– Да.
– Ты сам убедился?
– Я всё видел сам.
Принц вздохнул, шагнул к Кенреду и приобнял его за плечи. Этот жест был слишком искренним и прямолинейным, чтоб не сотрясти Кенреда до глубины души. Он с трудом взял себя в руки. Перевёл дыхание.