– Если хотите, – прозвучало в ответ. – Но здесь скучно.
Кенред отодвинул створку. Кира застыла посреди комнаты и выглядела умеренно-раздражённой, зато вокруг неё хлопотали две восторженные горничные. Одеяние, которое прилаживали на гостью, было несомненно то же, что надевалось на свадьбу, только без вуали. Кенред отметил это и успокоился – принцу следовало оказать уважение в том числе и тем, чтоб продемонстрировать ему свою супругу в достойном обличии. Брачный наряд для этого годился лишь чуть хуже, чем придворный, а придворный всё равно неуместен, поскольку Кира не представлена ко двору.
– Уже пора? – с надеждой предположила она.
– Пока нет. Но скоро. Я хотел вас предупредить – прибыл принц. Он хочет познакомиться с вами.
– Звучит так, будто он приехал сюда именно затем, чтоб ознакомиться, – скривилась Кира.
Мужчина же в ответ поморщился, как от чрезмерно острого.
– Звучит так, словно вы используете лексикон низов. Не лучшая идея. В свете такое неприемлемо. Это на будущее. Разумеется, его высочество прибыл не ради встречи с вами. Он захотел пообщаться с некоторыми сторонниками семьи Неим, а кроме того, предложил мне пост канцлера. – И Кенред немедленно удостоился восторженных взглядов обеих горничных.
По контрасту Кира взглянула очень хмуро, с заметным беспокойством. Она не сразу заговорила – до того несколько секунд искала в его лице то ли подсказку, то ли ответ.
– Это проблема или решение проблемы? – спросила она.
Кенред снова почувствовал, что имеет дело с человеком, который может быть ему очень полезным – вопрос был задан настолько точно и вовремя, что над ним приятно было задуматься. Хоть и ненадолго – он ведь уже всё взвесил.
– Это обстоятельство.
Она безотрывно следила за его лицом.
– Благое?
– Увидим. – И Кенред наконец успокаивающе кивнул ей. – В одном уверен – вы вполне способны справиться со своими новыми обязанностями.
– Откуда вам знать?
– Я это услышал в вашем первом вопросе. Так что вам не стоит волноваться.
– Я даже не знаю, каковы они. Не знаю, что придётся делать.
– Для начала вам предстоит принять на себя обязанности герцогини.
Кира вздрогнула.
– Что случилось с вашим отцом?
И снова он подумал, что она ухватила самое главное. Это радовало и успокаивало.
– Полагаю, ничего, иначе мне бы уже сообщили. Это решение его высочества.
– Отобрать у вашего отца герцогство? Но за что?
– Почему, – поправил Кенред. – Чтоб обеспечить мне политическую независимость от любой сторонней силы. Я должен зависеть только от принца и его решений. Если герцогство переходит ко мне, отец перестаёт быть главой моей семьи.
– И главным становитесь вы?
– Именно так.
– Что ж, логично. – Кира увела взгляд в сторону. – Воистину вашему отцу предстоит вкусить горечь исполнившихся желаний. Не этого ли он хотел – высшего государственного поста для своего сына… – Она ощутила на себе странный взгляд Кенреда и нахмурилась. – Ваш отец сможет создать вам ответную проблему?
– Не думаю, что станет. В любом случае, это только моя забота.
– Вы правы… Девушки, ещё долго?
– Почти закончила, ваша светлость, – чересчур сладким голосом ответила служанка.
– Я жду вас внизу, – сказал Кенред супруге.
Ужин был устроен в большом саду ивхирийского замка, и слуги постарались на славу. Лампы были спрятаны в зелени и кустовых розах и акациях так искусно, что свет не резал глаза, как ни встань, но при этом его на всё хватало. Стол был поистине великолепен – самая безупречно-белая скатерть, самый восхитительный хрусталь и драгоценное серебро, самые подходящие ко всему этому тарелки и цветы! И на всё это совершенство гости обращали внимания меньше, чем на воздух, которым дышали. Наверное, одна только Кира залюбовалась сервировкой, потому что для неё такое произведение искусства было в новинку. Но как раз ею слуги только что не напоказ пренебрегали, и её восхищение откровенно было им неинтересно.
Разумеется, это происходило только тогда, когда Кенред и Хильвуд смотрели в другую сторону, и в такой форме, что придраться было просто невозможно – взгляды, жесты, оттенки интонации, не более того. Киру это забавляло, да что там – она наблюдала за ухищрениями челяди с подавленным восторгом. Это ж надо уметь так искусно выразить своё высокомерие и презрение, соблюдая даже в мелочи строжайший этикет! Её расстроило бы подобное отношение только со стороны слуг, живущих с ней в одном доме, а об этих можно будет забыть сразу же, как она отсюда уедет.
Кроме того, она с интересом и напряжением следила за гостями и хозяевами замка – а вельмож тут собралось много, и на эту толпу приходилось, не считая её, всего три дамы. Они разглядывали чужачку из безопасного отдаления, и в их оценивающих взглядах она уловила откровенное высокомерное раздражение и даже угрозу. Об этом следовало подумать.