Уже поздно вечером, перед сном, Кира спустилась сюда в последний раз, чтоб промерить шагами коридор и окончательно решить, правильно ли она сориентировалась и точно ли всё понимает. В прошлый раз в этом коридоре работали ремонтники, ей не хотелось им мешать, поэтому, заметив их в отдалении, она тогда ушла. А сейчас убедилась, что коридор пуст, прошлась, считая шаги, почти до следующего поворота. Получалось, что в своих прикидках она немного ошиблась. «Что-то у тебя беда с пространственным мышлением… Ну ничего, теперь примерно понятно, что это за место…»
У одной из стен была сдвинута панель обшивки, и Кира из чистого любопытства заглянула в проём.
Вот рту моментально пересохло. Эти цилиндрические предметы защитного цвета, расставленные у плоской трубы, окрашенной в бледно-голубой цвет, она очень хорошо знала. Пристроены, правда, странно. По идее, должны быть поставлены совершенно иначе. Она осторожно нагнулась и сунула голову в проём отодвинутой панели, но так, чтоб не заслонять свет. Попыталась рассмотреть мину со всех сторон, но при этом даже не дыхнуть в её сторону.
Значит… Два объекта… Нет, три. Третий поставлен чуть подальше. Крепление магнитное. Мины объектные, пластиковые. Относительно маломощные и, по идее, не должны иметь элементов неизвлекаемости. По идее… Вот только взрыватели какие-то странные, даже отдалённо не знакомые… Значит, чужие, и хрен его знает, по какому принципу срабатывают. Кира с осторожностью бестелесного духа отшагнула назад и замерла. С этого места всё равно хорошо было видно одну из мин.
Она думала так быстро, как только могла. Паники не было – только строгая сосредоточённость и даже какое-то облегчение, что ситуация вполне для неё понятная. Задача ясна: сперва нужно оценить, что идёт в первую очередь, а что второстепенно. Итак… Что у нас тут рядом? Провода, какие-то кабели, видимо, тоже провода. Голубая овальная труба… Вода? Так, а что если… А если это воздуховод? Тогда минирование разумно – бронированную преграду такие не возьмут, но взорвать воздуховод вполне можно, и результат получится впечатляющий… Всю – не всю, но большую часть базы протрясёт на пять с плюсом. Так, а что находится выше этого места? А выше находятся личные покои принца, и сейчас его высочество уже должен быть в спальне. И даже если он в кабинете, всё равно не спасётся…
Так, а почему же не закрыли панель? Зачем оставили её вот так, напоказ, чтоб каждая мимо проходящая дура могла туда заглянуть? Видимо, чтоб вернуться и доделать дело. Может быть, поставить ещё мин или настроить взрыватели… Кира моментально облилась потом, отвернулась, прислушалась и осторожно, едва ли не на цыпочках, двинулась обратно, в сторону лестницы наверх… Тишина немного успокаивала. Вряд ли местные террористы умеют передвигаться совершенно бесшумно.
Если они не закончили дело, может быть, и взрыватели не подготовлены? Может быть, ничего ещё не пропало, и есть время поднять шум?.. Нет, этого делать нельзя. Если взрыватели управляются дистанционно, то достаточно любого шума, чтоб перепуганные террорюги нажали кнопку. Ведь уверенности, что взрыватели не приведены в боевое состояние, нет никакой. Может быть, панель осталась сдвинутой потому, что тех, кто установил боеприпасы, кто-нибудь спугнул. И они могли решить, что возвращаться ради того, чтоб скрыть своё преступление – и при этом лишний раз рисковать и обращать на себя внимание – нет необходимости. Боеприпас-то чужой, здесь его почти никто «в лицо» не знает. Как они могли предвидеть, что бывшая пленная попрётся именно в этот коридор и сунет нос за панель?
Беззвучно ступая с носка на пятку (а с больной ногой это оказалась та ещё задача, больно было даже несмотря на таблетку), Кира шагала к лестнице и думала, что ей делать. Первая мысль – немедленно бежать с базы. Вторая: «Да кто же тебя выпустит, дурища! Ты отсюда не выйдешь». Третья: «Надо сказать… Но кому? Тебе никто не поверит. Пока ты будешь гонять по базе и искать полковника, доказывать, что тебе не приснилось, потом он пойдёт проверять, потом будет разбираться, что это за штуки… Господи… Может, тогда сразу к принцу? Но он тоже не поверит. Он тоже захочет сперва разобраться. А это время, время…»
Решение пришло ещё до того, как женщина добралась до лестницы, возле которой скучал уже другой дозорный (он, к счастью, на даму обратил лишь столько внимания, чтоб обозначить – он бдит, и всё такое). Идея ей не понравилась, но она понимала, что другой вот так сходу придумать не сумеет. Поднимаясь по лестнице, она дышала так глубоко, как могла – нужно было успокоиться, чтоб лицом не выдать своего смятения. Ей нужно быть не просто спокойной – равнодушной.