Кенред прекрасно знал, что не получит вообще никакой ответной реакции, либо же реакцию чисто формальную. Но это и хорошо. Ему не хотелось, чтоб в нём видели диктатора или даже претендента на корону. Не в этом качестве он здесь.
Больше всего обескураживало то, что коалиции хоть и обозначились (это было неизбежно, они ведь сложились уже давным-давно, и любое изменение в их составе прозвучало бы громко, как взрыв), но не спешили возгласить свои претензии. Альдахара, один из самых громкоголосых претендентов на власть, просто блокировал соседа, словно так и было нужно, а о том, что династия Нарен должна быть низложена, помалкивал. Глава семьи Экзор, граф Крестеберн – самый серьёзный противник формально правящего императора Райнира в споре за престол – просто сцепился с Аутурой. Где его претензии? Неужели он собирается ограничиться скудными междоусобными претензиями на приграничный лужок да речку? Это ведь чушь, он – представитель высшей аристократии империи. Он на мелочи размениваться не станет.
Более или менее понятным выглядело продвижение союзных сил Асбелиана и Аутуры (впрочем, эти выделили сравнительно скромную часть армии) в сторону Меттены Небесной – города при соборном храме, в котором со времён третьей династии короновались императоры. Понятно, что идея принадлежит владетелям Аутуры, а если конкретнее, то Мирвану Року, разумеется. Кенред немедленно поручил оперативному отделу разработку операции – глубокого удара, который отрежет союзную асбелианско-аутурскую армию от Меттены Небесной, а заодно отделит Аутуру от своего потенциального резерва. Сам Мирван себя пока не обозначил, но его руку Кенред чувствовал. Угадывал. Знакомая тактика.
Он оставил все распоряжения и отправился вздремнуть.
Его разбудил Райвен, причём не лёгким толчком в плечо, как обычно, а просто схватил и панически встряхнул: «Господин канцлер… Кенред!» Голос у него сорвался. Даже в полумраке затенённой спальни – мутновато светили только полоса на стенной панели и край стола – было видно, что Райв какой-то сизый.
– Да? Что такое?
– На базу Ярсу совершено нападение.
– Какое нападение? – Кенред рывком сел на постели. – Что случилось? Где его высочество?
– База была взорвана. Туда только что прибыли наши поисковые отряды, но по их первому докладу похоже, что в жилой части на двух этажах никто не уцелел.
– Что? – Он попытался вскочить, ударился о столик, передвинутый под работу с экраном. – Твою ж мать… Что значит – никто? Что с его высочеством?!
– Предположительно погиб.
– Райв, ты… Где мой китель? Дай мне связь!
От первого же отчёта офицера инженерной роты, высадившейся в Ярсу на месте базы, у Кенреда потемнело в глазах. Он плотно стиснул веки, затребовал прямую связь и начал отрывисто задавать вопросы. Много вопросов. Поверхностный осмотр и сканирование дали немного информации: взрыв был внутренний, видимо, не один, а три, но прозвучали они все практически одновременно. Выжившие есть, но ни одного – с той части базы, где в момент случившегося должен был находиться принц. Взрыв произошёл поздним вечером, почти ночью… Увы, логика ставила его лицом к лицу с реальностью, в которую он отчаянно не желал верить, но что ему оставалось?
Лицо Кенреда свело судорогой. Он с трудом взял себя в руки. Через несколько минут форт закипел от крыш до гаражей, как котелок на костре. Осмыслить ситуацию заново нужно было не только самому Кенреду, но и его штабу. Он отправил сообщение и даже добился короткого разговора с маршалом Талемом, у которого от напряжения слова вязли в горле – беседы не получилось, маршал попросил возможности поговорить чуть позже. Зато совершенно ошеломлённый Дигар Монелл сам настаивал на разговоре. На последнего Кенред, не сдержавшись, просто рявкнул. Обсуждать с кем-то собственное положение было невыносимо, но с главой Генштаба это, увы, необходимость, а вот любой другой человек откровенно раздражал.
– Может быть, лучше быть с ним терпимее? – осторожно высказался Райвен, когда они ненадолго остались в кабинете одни. – Боюсь, младшие командиры решат, что вы не вполне справедливы. Дигару предстоит убить себя в искупление вины, все это понимают…