Багряная звезда, видимая лишь обладающим даром, была заметна и сейчас. Недоброе кровавое пятно, проглядывающее сквозь тучи. Как кровь, просачивающаяся сквозь повязку. Хао Вэньянь зябко повел плечами, вспоминая страх, который испытал, увидев ее впервые. И недоброе пророчество, о котором рассказал Чжу Юйсан.
Обретенное знание о собственном даре не радовало Хао Вэньяня. Скорее угнетало. Что проку видеть сны и предчувствовать недоброе, если не можешь ничего по-настоящему предпринять, чтобы это изменить? Идти в ученики заклинающему, оставив Шэнли? Немыслимо. А Чжу Юйсан, не скрывая сожаления, признался, что не сможет стать наставником, поскольку врожденный темный баланс силы делает его плохим наставником.
Впрочем, не было нужды ни в пророчествах, ни в зловещих снах, чтобы понимать, что грядут трудные времена. Хао Вэньянь понимал, что род Моу, стоящий за императрицей и принцем Шэньгуном, так легко не уступит. Однако золотой сокол, явившийся ему в конце сна, казался добрым предзнаменованием. Ведь иначе зачем он был явлен?
Глава 6
Деревня выглядела так, словно недавно еще знавала лучшие времена. Широкие улицы, несколько лавок, много домов, среди которых попадались и большие, которые с некоторой натяжкой можно было назвать усадьбами. Однако на всем лежала тень запустения и упадка. И вызвано это было явно не засухой, что началась весной. Дома выглядели запущенными, черепица их крыш поблекла, краска, покрывавшая стены, рамы и воротные столбы, выцвела и отслаивалась. Некоторые дома и вовсе казались заброшенными. Сохнущие поля — как и повсюду на пути через Милинь, — лишь усиливали гнетущее впечатление.
Даже его появление не привлекло особого внимания, хотя обычно незнакомец, прибывая в столь отдаленное место, притягивает к себе взгляды местных жителей. Следуя вдоль спутанных Жил Дракона, Хао Сюаньшэн повсеместно наблюдал отчаяние и тревогу, но нигде это ощущалось так явственно и остро, как здесь. Люди будто тонули в мрачных переживаниях, мало интересуясь окружающим.
Над несколькими домами развевались флаги из некрашеного полотна — суровые знаки болезни. Значит, поветрие, терзающее Милинь, не обошло эти места стороной. Странная это была болезнь. Начиналось все с жалоб на усталость и слабость. За ними приходили тяжесть в груди, мешающая дышать, и невероятная потливость. Больных непреодолимо клонило в сон. А далее — или человек начинал медленно выздоравливать, или его кожа постепенно бледнела все сильнее, губы синели, и он умирал страшной смертью от удушья, бессильный даже пошевелиться.
Никто не понимал, как передается недуг и чем он исцеляется. Кто-то берегся изо всех сил — и заболевал. Кто-то не отходил от ложа уже заболевшего родича или друга — и оставался здоров. Где-то недуг уносил молодого крепкого мужчину, который был уверен, что в силах побороть болезнь, а где-то исцелялся слабый ребенок или ветхая старуха. Непостижимость закона этой болезни пугала людей едва ли не больше, чем она сама.
У входа в деревенскую чайную помимо обычных для таких заведений призывающих удачу амулетов и флагов, приветствующих посетителей, Хао Сюаньшэн заметил защищающие от зла талисманы. Простые, грубоватые, совершенно безыскусные. Явно из тех, что за небольшую плату изготавливают бродячие гадатели. Но при всей своей простоте эти талисманы были на удивление надежными. Переступая порог чайной, Хао Сюаньшэн ощутил сопротивление невидимой стены, как если бы ступал на священную землю храма. Люди здесь опасаются не только болезни и засухи? Любопытно, есть ли подобные талисманы в прочих домах деревни? Если так, то гадатель неплохо тут заработал…
Внутри чайной тоже все напоминало о былом процветании деревни. Сколько еще времени пройдет, прежде чем краски выцветут окончательно, а просторный зал обветшает настолько, что хозяева разберут его и построят что-то более скромное? И продолжит ли свое существование сама деревня, или же люди в поисках лучшей доли вовсе оставят ее?
— Нет ли нужды в вашем поселении составить кому-либо письмо или же проверить счетные книги?
Привычный уже вопрос. Во время своих странствий Хао Сюаньшэн обычно притворялся молодым ученым, которому повезло сдать экзамены, но не повезло найти место службы. Не закрепленные нигде, такие свободно странствовали повсюду, отягощенные в пути лишь мечом и дорожной тушечницей, пытаясь своей образованностью заработать на миску лапши.