Принц Шэнли покинул Яньци буквально через три дня после встречи с генералом Линем, как только прекратился сильнейший дождь и дороги немного подсохли. Как бы ни была хороша столица Цзянли, там становилось скучновато.
Задерживаться в Цзянли надолго мало кто хотел еще по одной причине, куда более важной. Слишком близко был Милинь, где все шире расходилась зараза. Вновь, как и в былые времена, начали усиливать посты на приграничных заставах. Вновь едущих из Милиня торговцев заставляли омываться уксусом, их грузы окуривали смесью трав и заставляли выжидать положенный срок в пустошах — не проявит ли себя болезнь. В таких обстоятельствах рисковать здоровьем, а, возможно, и жизнью принца никто не желал.
Особенно рьяно настаивал на возвращении почтенный Дуань, взявший за обыкновение каждое утро осматривать принца и его ближайший круг. И состояние Чжу Юйсана вызывало у ученого доктора сильное расстройство и тревогу. Об истинной причине того, почему жизненные силы столь молодого человека находятся в столь удручающем состоянии, Дуань пока не догадывался. Но сколько еще Чжу Юйсану удастся скрывать свою природу?
— Что-то удалось понять? — Шэнли, поигрывая веером, с интересом ждал ответа.
Принц соглашался со всеми доводами наставников и лекарей, но все же принял решение немного повременить с возвращением. Поле костей вызывало у него теперь уже не страх, а любопытство. Особенно после рассказов Со Ливея, опознавшего очень древнее оружие. Забытая битва легендарных времен, когда предки еще не ведали железа — что может быть интереснее?
— Ничего о самой битве, Ваше высочество, — с сожалением ответил Чжу Юйсан, — лишь то, что недавно это место потревожило очень сильное и внезапное возмущение энергий.
— То есть души погибших тебе не отвечают?
Чжу Юйсан позволил себе улыбнуться. Как же все просто на взгляд непосвященных — достаточно лишь спросить души оставленных здесь мертвецов… да, об этом часто рассказывают. Только вот отвечают мертвые далеко не всегда.
— Прошло слишком много времени с тех пор, Ваше Высочество. Здесь… здесь скорее отголоски того, что некогда случилось. Место пребывало в покое многие столетия. Даже память с течением времени сглаживается, подобно тому, как вода сглаживает камни, — пояснил он.
— О! — Шэнли не скрывал своего разочарования, — жаль. Но с другой стороны — это означает, что беспокойные духи не будут грозить живущим в округе людям?
— Ваше высочество правы.
— Недурная новость, — Шэнли небрежно обмахнулся веером, — было бы жаль, если бы такое красивое место потеряло покой… что там, Хао?
Хао Вэньянь был занят разговором с крестьянским пареньком. По распоряжению принца работавшие на сборе останков люди приносили им самые необычные находки. Каждую из них тщательно разглядывали, пытаясь таким образом что-то разгадать о поле и его истории.
Получив от Хао Вэньяня обещанную в награду за находку монетку в двадцать шу, крестьянин, кланяясь, удалился.
— В этот раз вещь и правда редкая, — Хао Вэньянь показал полученную от крестьянина табличку из темно-зеленого нефрита размером с ладонь. На камне отчетливо виднелись крупные знаки древнего письма.
— Для подвески слишком большая, — заметил Со Ливей, — не могу разобрать… знак «владыка»?
Принц осторожно взял табличку, вглядываясь в знаки. Слегка нахмурился, проводя по ним пальцем.
— Да, верно, «владыка». Или «повелитель». А вот это… это «яшма». И «знамя»…
Чжу Юйсан с интересом пригляделся к находке. Осторожно прислушался к древнему нефриту, ища подсказку у него.
След памяти попавшей на нефрит горячей крови. Смерть, холод смерти и тления повсюду. Земля, скрывшая солнце. И течение времени, прозрачное, прохладное, безграничное, гасящее огонь ярости, заглущающее боль, утишающее и стирающее память… даже такую долгую, как память нефрита.
— «Держать». Мне кажется, тот знак рядом со знаком «знамя» похож на «держать», но странным стилем… — с нарочитой неуверенностью в голосе произнес Чжу Юйсан.
Он сумел разобрать всю надпись на табличке — древнейшие письмена до сих пор были в ходу в Пяти Дворах. Но для провинциального юноши, которого Чжу Юйсан все еще изображал, хорошее знание такого письма будет слишком странным. «Держащий знамя по воле яшмового владыки», — вот что гласили знаки, вырезанные на нефрите в незапамятные времена.