Наставник Ли прикрыл глаза и покачал головой. Хао Вэньянь с шумом втянул воздух сквозь стиснутые зубы.
— Иными словами, мой брат преуспел на брачном ложе. Его супруга беременна, — сухо подытожил Шэнли.
Это не было пояснением. Принц своими словами закреплял факт, столь многое менявший в его собственной судьбе и судьбах всего Цзиньяня.
— Об этом не объявлено официально. Золотой гонец еще не прибыл, — осторожно заметил Хао Вэньянь.
— Должно быть, срок очень ранний и ожидают, когда кровь закрепится, — наставник Ли был мрачнее грозовой тучи, — благородный господин Со, ваша досточтимая родственница… она ведь узнала об этом не из официального оглашения?
Со Ливей лишь кривовато улыбнулся в ответ. И эта улыбка говорила куда больше любых слов. Конечно, за десятки лет, проведенных на службе во дворце, дама Со обзавелась огромными связями и имела собственных осведомителей даже в Рубиновом дворце, где обитала императрица.
— Или же за время, что мы прохлаждаемся в Цзянли, Моу взяли слишком много власти, и без их ведома теперь мышь не выскочит, — Шэнли постукивал пальцами по столику, на который Со Ливей положил послание тетки.
— Едва ли. О таком тетушка непременно известила бы, — спокойно возразил Со Ливей.
— Да, верно, — Шэнли прикрыл глаза и сжал пальцами переносицу.
До этого мига шансы принцев и их значимость были примерно равны. Однако с беременностью супруги принца Шэньгуна все начинало стремительно меняться.
— Да чтоб его! — не сдержавшись, Шэнли ударил по столу кулаком, — я таскаюсь по Цзянли, улыбаюсь всем и каждому, проверяю склады на случай неурожая, встречаюсь с Линем из Данцзе! А мой брат тем временем глотает пилюли и не вылезает из постели супруги — и вот теперь готовится предъявить продолжателя династии! И Моу будут объявлять его более достойным именно поэтому!
Видеть всегда доброжелательного, легкомысленно-ленивого принца… нет, не в гневе — в крайнем раздражении, не скрывающим своих чувств, было непривычно для Чжу Юйсана.
— Дитя может оказаться и девочкой, — резонно заметил Хао Вэньянь, — дама Со не сообщила о результате гадания.
— Его уже могли провести за то время, что ехал гонец, — Шэнли чуть качнул головой, стремительно беря себя в руки, — и мы не можем уповать лишь на то, что у Шэньгуна родится дочь.
— Вам следует возвращаться в столицу, чтобы на месте противостоять Моу, — высказался наставник Ли, задумчиво перебирая четки, — но возвращаться без спешки, используя как благовидный предлог опасность поветрия из Милиня. Полагаю, что почтенный Дуань с готовностью изложит свои соображения на сей счет, которые будут приложены к письму Его величеству.
— Сделайте это, — Шэнли обвел всех присутствующих острым взглядом, — истинная причина, по которой мы возвращаемся, должна остаться между нами. Никому ни слова о том, что мы знаем о беременности Шучун.
Все ограничились краткими кивками в ответ. Многословные заверения сейчас казались излишними. Ставки в игре понимали все.
Беспечные забавы, исследование тайны поля костей — все теперь отступало на задний план, разом становясь неважным. Чжу Юйсан смотрел на посерьезневшие лица Шэнли, Хао Вэньяня и Со Ливея, глубоко сожалея о том, что опасная игра на ступенях Яшмового трона начинается так рано. И всем давно небьющимся сердцем Чжу Юйсан уповал на то, что эта игра не заберет жизни людей, к которым он успел привязаться — как забрала некогда жизнь Хао Сюаньшэна и его собственную.
— Жаль, что нет возможности проверять, что пишут в своих письмах родичи из столицы всем, кто в моей свите, — Шэнли вздохнул, рассеянно поигрывая письмом дамы Со.
— Если только тех, кто пользуется тронной почтой. Те, что посланы с личными гонцами… увы, — наставник Ли одним жестом холеных рук выразил безнадежность.
— В письмах, что отправляют тронной почтой, и не напишут ничего важного, — Со Ливей невесело улыбнулся и разлил прозрачное золотистое вино по изящным чаркам для всех участников этого маленького совета, — в противном случае все было бы слишком просто для нас.
Шэнли ответил ему такой же улыбкой без тени веселья. Вино выпили в молчании, не возглашая ни здравиц, ни призывов победы.
— Господин Чжу, — Хао Вэньянь нарушил тишину, воцарившуюся в шатре, — если ваше искусство способно уберечь Его высочество — используйте все без остатка…
Чжу Юйсан не успел ответить. Он смешался и промедлил потому, что чуть было не сказал искренне — что готов защищать принца не только потому, что поклялся старейшине Байхэ исполнить заключенный ими договор с матерью Шэнли. Нет, он готов защищать и потому, что привязался к принцу. Настолько, что глубинный холод и вечная тоска, снедавшие его изнутри, временами ослабевали, позволяя ненадолго ощущать себя тем, кем он был раньше, многие годы назад, когда клинок палача еще не оборвал его смертную жизнь.