Чжучжэн прикрыла глаза и вознесла короткую горячую молитву Небесам.
«Мне страшно», — в очередной раз подумала про себя Юн Лифэн, вдевая нитку в иголку.
На нежно-розовом шелке распускались цветы дикой орхидеи. Оставалось вышить еще восемь, чтобы полностью завершить работу. Но сейчас сосредоточиться на вышивке никак не получалось. Стежки ложились неровно, вынуждая распускать их вновь и вновь. Если так пойдет и дальше, то исколотая иглой ткань просто придет в негодность, и весь труд последних месяцев окажется загублен.
Затмение внушило глубокий страх Юн Лифэн, но не только оно было причиной охватившего ее беспокойства. Дядя, советник Юн, порой беседовал в кругу семьи о своих делах, и Юн Лифэн не удаляли под предлогом того, что такие темы неприличны для девичьих ушей. Из этих бесед она почерпнула достаточно, чтобы смотреть в будущее с тревогой. Возможно, девице вроде нее и следовало бы побольше думать о цветах и нарядах, а не о делах державы, но эти дела напрямую касались семьи, к которой она принадлежала.
Противостояние государыни императрицы Синьюэ и сиятельной госпожи Чжучжэн становилось все острее. Скоро Моу и их сторонники вцепятся в горло более слабым Яням, не желая уступать даже толику власти и влияния. А дядя… советник Юн всегда был другом Янь Чжучжэн, и это знали даже самые мелкие писцы в канцеляриях.
Юн Лифэн не могла не тревожиться за будущее дяди, его супруги и своих кузенов. После того, как отец безвременно скончался, а матушка, овдовев, утратила всякий интерес к земному и удалилась в храм, они были для Юн Лифэн единственными родными людьми. Возможно, что госпожа Юн, щедро благословленная сыновьями, всегда желала иметь дочь — с такой радостью приняла она племянницу.
Еще одной причиной тревог был одноглазый садовник Хоу. Дядя Юн держал этого человека на службе вопреки недовольству жены. Юн Лифэн догадывалась, чем тот вызывает неприязнь у тетушки. Садовник Хоу был некрасив — высокий, сутулый, с темным и морщинистым, как кора дерева лицом, а его левый глаз затягивало тусклое бельмо. Такой уродливый облик не мог не оскорблять взора госпожи Юн, дамы воспитанной и утонченной. А разговоры служанок о том, что садовник Хоу умеет гадать, вызывали у нее сильнейшее раздражение. Однако сад стараниями Хоу был прекрасен, а сам садовник старался не попадаться хозяйке на глаза. Юн Лифэн не раз слышала, как советник Юн объясняет сыновьям, что не собирается увольнять такого мастера только потому, что тот некрасив лицом, а пустоголовые служанки болтают вздор о гаданиях.
Однако в садовнике Хоу и правда было нечто необычное. Юн Лифэн хорошо помнила, как вскоре после прибытия в дом дяди играла у пруда и впервых увидела его. Садовник тогда долго смотрел на нее единственным глазом, странно прищурившись. А потом вдруг поклонился со словами:
— Почтительно приветствую будущую властительницу!
Сначала Юн Лифэн обиделась, думая, что уродливый садовник над ней насмехается. С ранних лет она знала, что ее судьба отмечена несчастливым знаком — хромоногой девице не войти во дворец ни невестой императорского родича, ни наложницей, ни придворной дамой, поскольку в доме Сына Неба не должно быть ничего, имеющего изъян. Даже в женихах не стоит быть чрезмерно разборчивой — не так уж много найдется людей, готовых ввести в дом увечную жену. Счастье, что она родилась в знатной и богатой семье, и ей не придется идти за первого встречного или оставаться приживалкой у кузенов. Но, поразмыслив, Юн Лифэн тогда решила, что странный садовник просто хотел ее развеселить и подбодрить. Ведь разве не властительницей в доме мужа становится со временем супруга?
Больше Хоу не тревожил ее своими речами и не приближался, если не было нужды. Верный своему обыкновению, он скрывался в своем домике или в глубине сада, чтобы не оскорблять глаз маленькой госпожи Юн.
Так было много лет — до недавнего затмения, которое застало Юн Лифэн в саду. При виде того, как солнце заволакивает тьма и вокруг воцаряется тревожный сумрак, девушка ощутила неведомый прежде страх. Вскочив на ноги, она изо всех сил заспешила в дом, чтобы укрыться от зла у алтаря предков, но вдруг услышала голос садовника Хоу:
— Не опасайтесь, маленькая госпожа. Бездна смотрит на мир, но вас не видит. Ваша судьба уже накрыла вас своими рукавами и ведет за собой.
Растерянная Юн Лифэн не успела ничего сказать — садовник уже ушел прочь. Быть может, он хотел своими словами успокоить маленькую госпожу, но вместо этого вызвал у нее еще большее смятение.
Судьбы\а? Какая у нее может быть особая судьба, у хромоногой полусироты? Юн Лифэн не верила в чудесное избавление от изъяна с тех пор, как ей исполнилось тринадцать лет. Нет, ее судьба — выйти замуж, стать хозяйкой, подобно тете, и прожить долгую череду тихих дней, ведя дом и воспитывая достойных детей своему супругу… какя еще может быть судьба и какие еще могут быть помыслы у благородной девы?