Шэнли подошел к самому подножию возвышения, к тому месту, где его уже ждала положенная служанкой подушка. Верный Хао Вэньянь следовал за ним, держась на шаг позади.
— Матушка, — поклон принца был легким и чуточку небрежным, — вы пожелали видеть меня и я не смел заставлять вас ждать.
Чжужэн с нежностью улыбнулась, любуясь красотой, юностью и беспечным изяществом сына. Его отец, когда они оставались вдали от посторонних глаз и обязательных требований этикета, вел себя сходным образом.
— Благодарю, Ваше Высочество, — Чжужэн слегка наклонила голову, приветствуя сына и отвечая на почтительный поклон Хао Вэньяня, — мне хотелось внести свою лепту в подготовку вашего скоро путешествия. Молодой господин Чжу Юйсан родом из Цзянли, и я надеюсь, что он сможет развлечь вас в дороге.
При упоминании своего имени бессмертный склонился в земном поклоне перед принцем, коснувшись лбом пола.
Шэнли скользнул по вновь представленному матерью члену своей свиты слегка заинтересованным взглядом. А вот Хао Вэньянь буквально впился в бессмертного внимательным взглядом, изучая и оценивая.
Чжужэн заметила, что Шэнли едва заметно нахмурился, услышав о предстоящем путешествии в Цзянли. У нее складывалось впечатление, что сын не испытывает особенной радости по поводу предстоящего приключения. Оно действительно выглядело не слишком приятно. Как будто император буквально убирал второго сына из столицы, чтобы как-то успокоить императрицу, требующую незамедлительного объявления, кто же из двух принцев станет наследником.
Но, какие бы чувства ни испытывал Шэнли, он доброжелательно улыбнулся застывшему в поклоне человеку.
— Рад приветствовать, Чжу Юйсан. Надеюсь, пребывание в моей свите не покажется тебе чрезмерно скучным, — Шэнли небрежно обмахнулся веером, — я полностью доверяю выбору своей матери… ты не приходишься родичем советнику Чжу Иньпэю?
— Для меня честь удостоиться места среди сопровождающих Ваше Высочество, — Чжужэн впервые услышала голос бессмертного. Чуть глуховатый, но довольно приятный, — нет, достопочтенный советник Чжу не является родней моей семье.
— А! — Шэнли явно был этим доволен. Видимо, услышав знакомую фамилию, он решил, что советник Чжу пытается пристроить в его окружение какого-то бедного родственника, — я думаю, что ты расскажешь, что действительно может быть интересно в Цзянли и что непременно стоит повидать.
— Я в полном распоряжении Вашего Высочества и приложу все усилия, чтобы оправдать его милость.
Шэнли исподволь бросил взгляд на мать, словно спрашивая — так ли необходимо присутствие этого человека в его свите. Чжужэн с легкой улыбкой едва заметно кивнула в ответ, зная, что сын верно истолкует и кивок, и улыбку. Шэнли, как и в детстве, понимал ее без слов. И, как и в детстве, доверял ей.
Доверял ей и Хао Вэньянь. Чжужэн заметила, что юноша увидел их с Шэнли обмен взглядами, и скрытое напряжение, с которым он изучал Чжу Юйсана, как будто немного ослабело.
Юноши покинули ее покои втроем, и это показалось Чжужэн хорошим знаком. Было ясно, что Шэнли принял в свое окружение рекомендованного ею спутника хотя бы на время путешествия. Принц был достаточно своенравен, чтобы не молчать, если что-то приходилось ему не по душе.
Теперь Чжужэн могло отбросить в сторону газовый занавес — не было нужды ни прельщать советника Юна, ни скрывать от него изменившееся от возраста лицо. Слишком давно и хорошо они знали друг друга.
— Как себя чувствует твоя племянница?
— Лифэн здорова, благодарю за внимание к ее скромной персоне, — Юн Ичэн выжидательно взглянул на Чжужэн, ожидая продолжения.
— Сколько ей лет? Семнадцать, если я помню верно?
— Совершенно верно, — взгляд советника Юна стал еще более внимательным.
— Прекрасный возраст, — раздумчиво вздохнула Чжужэн.
Ей самой было семнадцать, когда она вошла в золотые ворота дворца в числе тех, кого отобрали в наложницы императору. Как давно это было…
— Лифэн уже помолвлена?
По лицу советника Юна скользнула тень. Едва заметная. Но достаточная, чтобы Чжужэн не потребовался ответ.
При рождении с Юн Лифэн случилось несчастье. Повитуха по неосторожности повредила ножку, что сделало девочку хромой без всякой надежды на излечение. Этот изъян не отменял ни ума, ни привлекательности девушки, но в глазах многих был непреодолимым препятствием для замужества. Именно поэтому ворота императорского дворца оставались закрыты перед Лифэн, несмотря на все ее достоинства: женщины, допущенные ко взору членов императорской семьи, не должны иметь изъянов во внешности. Это же заставляло не слишком умных женихов обходить ее при сватовстве. Тех же, кто был готов взять в жены хромую девушку лишь для того, чтобы породниться с домом Юн, отсылала прочь сама семья.