Багряная звезда? Багряный знак. Багряный глаз. А ведь что-то такое вопила та обезумевшая гадательница. Линь Яолян переглянулся с Нином Инъюем.
— Ваши знания поразительны, дева Дин.
— Я осмелилась читать книги брата.
— А сами вы заклинаете? Гадаете? — Линь Яолян присмотрелся к ней внимательнее.
Дева Дин улыбнулась, качая головой.
— Нет, благородный господин. Талант заклинающего достался моему несчастному брату. Меня даже не обучали. Желаете еще вина?
— Нет, благодарю. Сегодня вина довольно. Лучше чаю.
— Он немного остыл, прошу извинить…
— Ничего страшного.
Дева Дин проворно заменила чарки для вина на чайные чашки и разлила чай. В этот раз она не стала воздерживаться и наполнила третью — для себя. В прилюдном питье воды и чая для благородной женщины не было ничего предосудительного.
— Значит, этот год неблагой? — Линь Яолян пригубил чай.
Если это действительно так, то многое из происходящего стало бы понятнее.
— У меня нет уверенности, но вероятность велика. Когда я ходила в храм, то слышала, что храмовые гадатели раздают талисман, уберегающий от взора багряной звезды. Но в книгах говорилось о том, что это не потому, что Небеса гневаются или же близится Шестая Эпоха. Это… по моему невежественному разумению, это лишь колебание энергий мира, которые порой приходят в неблагоприятное положение, — дева Дин неловко улыбнулась, явно смущенная вниманием, с которым оба мужчины ее слушали, — мой несчастный брат, будь он здоров, смог бы истолковать все намного лучше.
— Будьте осторожны, генерал Линь, — задумчиво заметил Нин Инъюй, когда дева Дин покинула комнату, унося опустевший чайник, — она вас обхаживает. И делает это всерьез.
— Не думаю. Мне кажется, она просто благодарна за помощь.
— Может, и так. Может, во мне говорят излишняя предвзятость и подозрительность. Однако ежели вы не желаете платить брачными клятвами за сорванные в ночи персики, запирайте дверь спальни изнутри.
Линь Яолян одним глотком осушил чарку, хотя еще недавно не собирался больше пить.
— Вы считаете ее настолько бесстыдной?
Нин Инъюй потер лоб рукой. Вздохнув, разлил остатки вина по чаркам.
— Прошу простить за слишком вольный язык.
— Вы просто устали, Нин Инъюй.
— Едва ли более, чем вы.
Они в задумчивом молчании допили вино. Некоторое время не нарушали тишину, размышляя каждый о своем. Приятно было наконец сидеть в чистой комнате, не видя внушающего скорбь пепелища еще недавно цветущего оживленного города. Однако запах гари чувствовался и здесь. Беда затронула весь Шэньфэн, проникнув даже в самые отдаленные его углы.
Неблагой год…
— Думаю, следует разобраться с услышанным от девы Дин, — Линь Яолян помассировал висок, — Нин Инъюй, найдите неболтливого гадателя с хорошей репутацией.
Нин Инъюй усмехнулся.
— Хорошая репутация — не загводзка, но вот неболтливый гадатель — поистине чудо под Небесами.
Линь Яолян коротко кивнул.
— И все же нужно попытаться найти таковое.
Сейчас, когда ему казалось, что он нашел нить, за которую можно потянуть, распутав тем самым клубок загадок, снова стало легче. Как и тогда, в ночи, когда он созывал солдат.
Глава 13
В Павильоне Кленов было необыкновенно, почти неестественно тихо. Казалось, что резиденция второго принца Цзиньяня окутал некий незримый покров, глушащий все голоса и звуки. Чжу Юйсан успел запомнить дворец принца Шэнли совершенно иным. Пусть он и провел здесь считанные дни перед тем, как в составе его свиты отправиться в путешествие в Цзянли, но тогда Чжу Юйсану предстал полный беспечного юного веселья и небрежной роскоши маленький дворец, похожий на чудесную игрушку. Все в его стенах дышало радостью жизни и надеждами. Сейчас же от прежней живости и веселья мало что осталось. В воздухе висело зыбкое настороженное ожидание. Темной вуалью колыхалась скрытая под деланным спокойствием тревога. Даже краски стен и крыш, такие яркие и нежившие взгляд прежде, выглядели странно поблекшими, словно выцветшими.
Чжу Юйсан знал, чувствовал — причиной тому не осень и не пасмурный день. Тревога и беспокойство, страх и ненависть десятков людей свивались над дворцом Гуанлина, выпивая из него краски и веселье. Сплетая зловещую паутину, за завесой которой зрело нечто большее.
Он и Хао Вэньянь плечом к плечу следовали в почтительных семи шагах за императором и принцем Шэнли рядом с избранными спутниками государя. За пределами тронного зала и парадных покоев Чжэнши не надевал маску отстраненного подавляющего величия. Одетый в темные парчовые одеяния, он выглядел тем, кем и был по своей сути — преждевременно состарившимся человеком, больше похожим на богатого ученого мужа, нежели на всесильного государя величайшей державы Четырех Пределов.