Была ночь. Светили звезды, и снег переливался разными оттенками синего цвета. Я поправил на плечах рюкзак и побрел прочь. Нужно было выбираться с горы. Разряженный воздух затуманивал сознание, но я передвигал ноги, уходя с вершины прочь. Большого труда стоило держаться на ногах, а еще большего - понимать, что требуется делать. Если я снова отключусь, я больше не приду в себя. Замерзну на смерть на этой горе. И эта мысль, засевшая так близко, пульсирующая болью, и не давала мне опустить руки и попрощаться с этим миром. Я должен идти, должен двигаться, должен жить. Я прошел через многое и не мне сдаваться в этот момент, не мне замерзать.
Делая шаг, за ним еще один и еще, пытаясь растереть руки, чтобы они согрелись, я двигался, я пытался выдержать все это. Холодный воздух покалывал нос и горло. Я пытался отогнать дурные мысли, пытался отогнать любые, кроме самого важного - я должен идти не останавливаясь. Вот когда покину гору, тогда и отдохну, тогда и подумаю обо всем прочем. А пока...ноги мои поскользнулись, и я повалился на спину. Предметы в рюкзаке впились мне в спину. Наклон горы потащил меня дальше. Я пытался затормозить, вгрызаясь пятками в снег, цепляясь руками, но все было бессмысленно. Я летел на скорости вперед, туда, где была тропа, по которой я взбирался. Она была не на одном уровне со мной, и когда, набрав приличную скорость, я оказался у самого края, тут же полетел вниз. Лететь было несколько метров. Впереди я увидел бездонную пропасть, на дне которой распростерлись у берега реки деревья. Падая, я не думал ни о чем, кроме того, как бы не перелететь тропу и не вылететь за ее пределы. Но мне не было страшно. Я ничего не чувствовал. Почувствовал лишь тогда, когда мое тело соприкоснулось с твердой скалой, и это была сильная боль. Удар пришелся на правый бок. Отбил руку, бедро и ногу, также удар отозвался в позвоночнике и голове. Дыхание перехватило. Я ловил ртом воздух, судорожно дергая конечностями. Вроде бы ничего не сломал, но до запястья было больно дотронуться. Поднять же руку тоже, боль засела в плече. Попытался встать на ноги. На правую ногу встал с трудом. Отошел от края. Расстегнул рюкзак. Оставшаяся бутылка с водой раскрылась от удара и вся вода разлилась. Одна лямка рюкзака порвалась. Достал из него нужное: зажигалку (положил ее в карман), нож (засунул его за пояс) и все, больше в нем ничего не оказалось. Палку свою я видимо забыл наверху, как и блокнот и карандаш. Но не возвращаться же за ними?
В гневе я раскрутил рюкзак и зашвырнул его прочь с горы. Проводил взглядом его полет, пока он не скрылся в деревьях. Так мог бы лететь я мгновение назад, слушая собственный крик, стихающий по мере приближения к земле.
А над рекой стелился туман, и пролетели клином черные птицы.
***
С трудом ковылял я по обледенелой тропе, прижимаясь спиной к шероховатой скале. Запястье распухло, рука болтается, на ногу было больно встать. Надо же такому случиться. Ну, хорошо хоть не улетел...хотя...
Ночь. Холод. Звезды и луна. Шорохи и тени. И я ковыляющий и кряхтящий, словно столетний старик. Одно неловкое движение - и боль незамедлительно давала о себе знать. Такое чувство, что на мне не было ни одного здорового места.
Я устал идти. Снега кончились, лед тоже. Становилось теплее. Серая дорога вела меня вниз, подбрасывая под ноги камни. Через некоторое время (все слилось для меня в единый миг), я дошел до пещеры, в которой совсем недавно ночевал. Из нее блея, выбежала горная коза (та самая ли, за которой я охотился?) и ускакала прочь. В самой пещере было заметно теплее. Здесь не властвовал ветер. Здесь были покой и тишина. Из оставшихся от моего прошло визита веток, я развел костер. Тени вернулись, и стали подозрительно наблюдать за мной, так же, как и рисунки на стене. Пусть смотрят. Я с усилием пытался растереть руки, хоть и мешало это сделать запястье правой руки, но цвет их заметно улучшился. Я стал понемногу согреваться. С теплом ко мне пришла вся прелесть растекающейся боли. Болело все, абсолютно все. Никогда в жизни еще так не ломило тело. Я пытался не думать о боли, но это было тщетно. Оно ныло, действуя мне на нервы. В голове стучал дятел. Запястье припухло, а попытавшись поднять руку вверх, я чуть было не закричал. Дело плохо.
Надо постараться поспать до утра, набраться сил. Путь до корабля не близкий, а в моем нынешнем состоянии, так вообще почти непреодолимый. Ну, ничего, - говорю я себе, - все будет хорошо. Я справлюсь, я обязательно справлюсь.
Тени шепчутся за моей спиной, и грусть слышится в них. Рисунки не танцуют, они замерли и молчат. Костер потрескивает, подбрасывая вверх маленькие искорки. Я засыпаю, и снится мне холод.