Разговор со Штольцем не прошел для Эльзы бесследно, к вечеру разболелась голова, поднялась температура. Вызванный из дома профессор назначил ей уколы, запретил подниматься с постели и принимать посетителей. Ночью головные боли не прекращались, не помогали медикаменты, эффективные в таких случаях, не помогало снотворное. Утром об этом доложили Штольцу Он приказал своему секретарю разыскать Гардекопфа, чтобы тот постоянно находился в госпитале. Он сожалел, что навестил Эльзу, понимая, что воспоминания разволновали Миллер: по словам профессора, это вызвало осложнение болезни.
После того как секретарь доложил, что Гардекопф уже в госпитале, Штольц вызвал своего заместителя:
— Вы знаете, что Миллер стало хуже?
— Да. Я говорил с профессором. Он считает, что головные боли пройдут, но нужно временно отказаться от посетителей.
— Как вы относитесь ко всей этой истории?
— Так же, как и вы, господин штандартенфюрер. Миллер сделала все возможное. Начальник СД был большим авторитетом для оберста, чем женщина.
— Но почему Гейнц не послушал Миллер?
— Он не любил ее, а может, любил и ненавидел одновременно. Это помешало ему согласиться с Эльзой. К тому же, он знал, что лесная дорога патрулируется солдатами мотопехотной дивизии. Гейнц мог бояться не партизан, а подпольщиков, которые на объездной дороге могли заложить мину или устроить засаду. Лично я считаю, что абвер в лице Миллер сделал все для безопасности оберста генерального штаба. В служебной записке я все изложил. Кроме того, ходатайствую о награждении Эльзы Миллер.
— Не слишком ли быстро мы повышаем ее в звании и не слишком ли много она получает наград?
— Вы сами говорили, господин штандартенфюрер, что для службы, на которую была направлена Миллер в Россию, было бы неплохо иметь чин майора.
— Да, это так, но воинские звания присваиваются через определенный промежуток времени, если данный офицер достоин этого, а не тогда, когда нам захочется повысить его в звании. Вместо ходатайства приложите представление на крупную денежную премию. Деньги ей пригодятся. Я хочу, как только выздоровеет, направить ее с Гардекопфом на один швейцарский курорт, пусть восстановит здоровье.
— А как же задание, о котором вы говорили ей в госпитале?
— Это и есть то задание, о котором я говорил.
— Понимаю, отдых и работа одновременно.
— Не совсем так. Боюсь, что для отдыха времени у нее там не будет.
— Кто из обитателей этого курорта интересует вас, господин штандартенфюрер?
— Там собралась очень интересная публика. Многие из той компании интересуют меня, но Миллер будет заниматься бывшим майором чехословацкой разведывательной службы.
— Вы имеете в виду Бедуина?
— Да.
— А справится ли Эльза? Он — крепкий орешек.
— Должна справиться, хотя на нем обломали зубы неплохие агенты.
— Вы рассчитываете через Миллер выйти на агентуру Бедуина в Германии?
— Да. В том, что она существует и сейчас, я уверен. Боюсь одного, как бы он не стал работать на англичан. Поручите паспортному отделу подготовить документы на Миллер и Гардекопфа.
— Слушаюсь.
— Разработайте легенду, по которой Миллер не немка. Лучше всего — русская, из дворян, эмигрантка. Вернее, эмигранты ее родители. Ненавидит фашизм и Советскую власть в России.
— Откуда приехала в Швейцарию?
— Из какой-нибудь Скандинавской страны.
— Гардекопф — немец-антифашист?
— Да. Для выезда из Швейцарии подготовьте другие документы, с другими фамилиями. Они будут храниться на конспиративной квартире в Швейцарии. По этим документам они — немцы-коммерсанты.
— Я вас понял, господин штандартенфюрер.
— Не забудьте пароли, явки для наших людей в Швейцарии. Их помощь может потребоваться Миллер.
— Я подумаю, кого подключить к Эльзе.
— Проинформируйте людей, которых передадите Миллер, что с того момента, как она свяжется с ними, они переходят в ее распоряжение. Без ее разрешения никакой самодеятельности, а главное — никаких контактов со швейцарскими властями.
— Вы имеете в виду известных нам лиц из швейцарской секретной службы, которые сотрудничают с американскими и английскими разведками?
— Да. Они могут провалить Эльзу.
— Сегодня утром звонили из особой инспекции, требуют свидания с Миллер. Я не разрешил.
— Правильно сделали. Знаете, для чего им нужна Эльза?