— Я помню, в разговоре с ним Штольц упоминал о каком-то Мартине. Кто это, если не секрет? — спросила Эльза.
— Мы следили за Дейсом, он навел нас на Мартина. Настоящая фамилия его неизвестна, — объяснил Крамер. — При аресте оказал отчаянное сопротивление, уложил трех наших парней. Сам был убит, несмотря на приказ «брать живым».
— Как я понимаю, Дейса выкрали свои?
— А кто же еще!
— Во всей этой истории вашей вины, Ганс, нет.
— Шеф думает иначе. Ну ничего, как-нибудь выкручусь. Сейчас беспокоит другое. Ваш отец не вышел сегодня на связь. За последнее время такого не было. Радиограмму ждали еще ночью, уже вторая половина дня, а он молчит. Шеф и Штольц места себе не находят. Если до завтра Карл Миллер не выйдет на связь, то будут большие неприятности. Хорошо хоть этот болван Крутьков здесь. Штольц из него жилы вытянет, а правду узнает.
Подъехали к зданию, где размещался абвер. В кабинете за столом Штольца восседал начальник управления.
— Садитесь! — крикнул он Крамеру и Эльзе. — Миллер, ваш отец не вышел на связь. Что вы думаете о его молчании?
— Можно только предположить… например, поломку передатчика, болезнь, какие-либо другие подобные причины. Или… провал?
— Успокойтесь. Вы немка, сотрудник абвера. Надо быть готовой к различным превратностям судьбы.
— Я все понимаю. Простите.
— Ничего, — поднялся начальник из-за стола. — Нам вашего отца тоже очень жаль. Сколько лет мы проработали с ним вместе…
Он хотел еще что-то добавить, но в это время открылась дверь, и на пороге показался здоровенный лейтенант в форменной рубашке, с закатанными до локтей рукавами.
— Признался, господин оберфюрер!
Пьяный Гелюх ему все выболтал…
— Приведите его сюда!
Два солдата ввели под руки окровавленного Крутькова-Луценко.
— Ну что, граф Луценко? — хищно спросил шеф. — Обвели вокруг пальца абвер?
— Я все расскажу. Только не надо меня больше пытать. Это звери, а не люди. Особенно этот офицер.
— Откуда вы знаете немецкий язык?
— Я знаю его с детства. То, что я граф, — правда. В молодости я увлекался революционными идеями и сменил фамилию. Я стыдился своего дворянского происхождения. — Он повернулся к Миллер: — Фрау Эльза! Вы ведь женщина и моя землячка, попросите, чтобы меня не пытали!
— Я — немка, Крутьков! Такие просьбы не в моих правилах. Что заслужили, то и получите.
— Браво, Эльза! — одобрительно сказал Штольц, подходя к ней. — Эта работа — необходимость. Удовольствие от нее никто не получает, кроме Гардекопфа.
Штольц взмахом руки указал на лейтенанта с закатанными рукавами. Тот, не поняв, щелкнул каблуками:
— Так точно! Я не такие языки развязывал.
— Хорошо! Если с Карлом Миллером случилось худшее, мы со Штольцем постараемся его заменить. Иди, отдыхай, — шеф проводил Эльзу к дверям.
В пансионе в это время дня почти не было жильцов. В столовой Эльза села за столик. Официант, всегда обслуживающий ее, подошел с записной книжкой в руке.
— Фрау Миллер! Что желаете?
— Что-нибудь вкусненькое и фужер вина.
— Будет исполнено.
Эльза сидела за столом и размышляла о судьбе матери и сына. После ареста Карла Миллера им, видимо, тяжело. Может, мать написала Ивану, и он заберет Степчика к себе… Неизвестность всегда больше волнует человека, чем конкретная неприятность.
«Как они там, дома?» — этот вопрос все чаще тревожил ее.
Официант принес салат из свежих помидоров и огурцов, дымящееся мясо и тонко нарезанную ветчину. Бутылка вина возвышалась над тарелками.
— Я просила немного вина, а вы принесли целую бутылку.
— Я заметил, что фрау одна никогда не пьет, а вам положено вино и коньяк. Разрешите, я от вашего имени прикажу барменше доставлять напитки в комнату.
— Не надо. Возьмите себе эту бутылку. Мне она ни к чему.
— Вы очень добры ко мне, фрау. Но ведь это дорогой подарок.
— Ничего, когда-нибудь вспомните меня добрым словом, — улыбнулась Эльза.
Эльза пообедала и направилась к себе в комнату. В холле ее окликнул администратор.
— Фрау Миллер! Вас ожидает Густав Нейс.
Эльза вышла в сад, там стоял и курил ее двоюродный брат.
— Добрый день, кузен!
— Добрый день, милая кузина. Совсем вы нас забыли. Мама говорит, что ваше появление — это сон, и к тому же короткий. Сотрудник абвера не желает посещать простых смертных.
— От простых смертных, Густав, вы оторвались далеко, — засмеялась Эльза. — Я не приходила, потому что не было времени. Много работы, я устала.