— Да, разумеется.
— Эльза, о вашем путешествии никому ни слова. Во многих ведомствах рейха есть своя разведка и контрразведка. Даже Риббентроп их не имеет. Поэтому, где вы были и чем занимались, никто не должен знать. Даже Крамер.
— Хорошо.
— А теперь пошли. Крамер уже начал допрос.
Обычно допросы проводились в подвальном помещении, чтобы не водить арестованных по всему управлению. Эльзу не покидала мысль, с какой целью Штольц пригласил ее на допрос какой-то Стенли.
Остановились у комнаты с открытой дверью. Эльза увидела необычное оборудование комнаты. Здесь находились лейтенант Гардекопф и его подручный — здоровенный детина. Штольц кивнул в их сторону.
— Это наша знаменитая «Мелодия» с ее хозяином. У Гардекопфа говорят и мертвые.
За столом сидел Крамер, напротив — миловидная белокурая женщина лет двадцати четырех. Увидев Штольца, Крамер вскочил, вытянулся.
— Ну как? — спросил штандартенфюрер.
— Или действительно ничего не знает о резиденте, или юлит. А вот Мартина и Алана Дейса узнала по фотографиям.
Штольц пристально смотрел на арестованную. Та, прижавшись к спинке стула, чуть жмурилась от яркого света лампы, направленной на нее. Особого волнения не было заметно, на лице — обреченность человека, готового ко всему.
— Ты представляешь, что тебя ожидает за шпионаж? — задал вопрос Штольц.
— Концлагерь, — угрюмо бросила женщина.
— Кто знает, кто знает… Может случиться, что ты умрешь под пытками. А это подобие ада. Ты готова к этому?
Женщина промолчала.
— Там тебя, красавица, уже ждут двое. По секрету, они — садисты. Ганс, проведи ее к Гардекопфу, пусть покажет свои машинки и объяснит их назначение. Если это не произведет впечатления, оставь ее там. Подождем: пока поумнеет.
— Вставай, — глухим, надтреснутым голосом приказал Крамер.
Стенли, тяжело переставляя ноги, словно на них висели пудовые гири, вышла из комнаты.
— Разве не мог Крамер начать допрос без лишних сентиментов? — спросила Эльза Штольца.
— Допрос — искусство, фрау. Чем больше контрастов, тем лучше результат. Сейчас, когда Гардекопф рассказывает ей назначение каждого хитрого предмета, смакуя и ухмыляясь, у нее дрожит каждый нерв. А наш лейтенант любит работать с женщинами. Это его месть прекрасному полу. Его никто не любил, а только презирали и ненавидели.
— А если она во всем признается, ее не отдадут Гардекопфу?
— Думаю, нет.
— Кто эта женщина?
— Агент американской разведки. Работала с Мартином и Аланом Дейсом. Их уже нет в живых. Остался резидент и, возможно, кое-кто еще, так как в покушении на Алана Дейса участвовали два человека. Можем ли мы быть гуманными, когда американские шпионы разгуливают по Берлину?
— Нет, господин штандартенфюрер.
— Но я заметил, тебе не нравится стиль допросов, который мы избрали, чтобы развязать ей язык.
— Все это незнакомо мне. Я не работала в контрразведке. Видимо, я плохой разведчик, еслп вам показалось, что допрос с участием Гардекопфа мне не по душе.
— Ты можешь предложить что-то более эффективное?
— Не знаю. Концлагерь — та же могила, мучительная смерть.
— Но ведь ты — тоже женщина… Работала в далекой России, рисковала жизнью, ходила на острие бритвы.
— У меня иная судьба. К разведке меня с детства готовил отец.
Штольц испытующе посмотрел Эльзе в глаза.
— Я понял тебя. Первый раз перенести трудно. Не выдерживали люди и покрепче. Мне самому эта траурная музыка не приносит радости. Но другого пути у нас нет.
В комнату вошла Стенли, а за ней Крамер. Американка была бледна, губы ее дрожали. Она растерянно озиралась, переминаясь с ноги на ногу.
— А ну-ка, садись, — жестко приказал Крамер.
Она невидимым взглядом окинула комнату, боязливо села на стул.
— Я все расскажу, только не посылайте меня в ту страшную комнату.
И начала глухим дрожащим голосом:
— В нашу группу входило шесть человек: Мартин, Алан Дейс, Фред Стоун, Джон Форд, Джек Корн и я. Печальный конец первых двух вам известен. В начале года куда-то исчез Фред Стоун. На свободе остались резидент Джек Корн и Джон Форд…
— А дальше что? Рассказывай все. Потом мы решим, что с тобой делать. Эльза, вы идете со мной или будете помогать Крамеру?
— Не знаю. Я не помещаю?
— Оставайтесь, Эльза. Я прокручу допрос на пленку.
— Хорошо, Мешать вам не буду.
Эльза прислонилась к спинке дивана, обтянутого искусственной кожей, и стала внимательно слушать диалог между Крамером и Стенли.
Ей было жаль разведчицу. Молодая, обаятельная женщина. Когда немцы взяли Мартина и Алана Дейса, ее нужно было срочно вывезти из Германии или глубоко законспирировать. Резидент этого не сделал. Теперь такие специалисты, как Крамер, выжмут из нее все. У резидента спастись шансов почти нет, но Крамер почему-то молчит о нем. Его интересуют контакты разведчиков с другими.