Вдруг Эльза внутренне напряглась. На очередной вопрос Крамера Стенли ответила, что последнее время Мартин находился в близком знакомстве со служанкой японца Манодзи. Крамер придал этому серьезное значение:
— Не могла ли эта женщина быть ширмой при встречах Мартина с японцем?
— Нет, она очень боялась, что лишится работы, если хозяин узнает о ее связи с Мартином. У этих косоглазых нравственные понятия расходятся с нашими.
— Чем кончилась вся эта история?
— Когда погиб Мартин, я долго не навещала служанку, пока она сама не пришла ко мне. По распоряжению резидента я сообщила ей, что Мартин погиб и что немного позже с ней свяжутся его друзья — антифашисты. Она пообещала помогать, чем сможет.
— А японец не мог быть связан с Мартином или другими вашими людьми?
— Думаю, нет. Я знакома с его делом.
— Вспомните его подробнее.
— Фашизм считает неизбежностью. Очень жаден. Совершенно равнодушен к женщинам. Японская борьба для него больше, чем профессия. Это — его культ.
— Как вы считаете, способен он работать на японскую разведку?
— Мы за ним долго и внимательно следили. Нас интересовала его клиентура. Ничего, кроме слежки ваших сотрудников, не установили.
Эти слова сжали Эльзу, как пружину. Она не надеялась услышать такое.
— Эльза, вы слышали? — обратился к ней Крамер.
— Манодзи — ваш личный друг, Ганс, ведь вы познакомили меня с ним. Я не очень стану возражать, если он окажется в комнате напротив. Я не большой специалист по допросам, но не пойму, почему вы, опытный контрразведчик, не берете резидента.
— Резидент обложен. Ему не уйти. Во всяком случае, живым. Меня заинтересовала служанка Манодзи. Вы ведь часто с ней встречались, ничего не заметили?
— Я не обращала внимания на нее.
— Вы не могли бы завтра продолжить занятия с Манодзи?
— Ганс, не кажется ли вам, что согласиться на такое предложение было бы большой оплошностью?
— Это не предложение, обер-лейтенант. Это — приказ, который утвердит шеф.
— Но пока, до приказа, я в эту игру не включаюсь, при всем уважении к вам.
— Продолжайте допрос, я скоро вернусь.
Крамер вышел. Эльза заняла его место.
— Когда Мартин познакомился со служанкой японца?
— Около двух лет назад.
— Она добывала какую-то ценную информацию от клиентов Манодзи?
— Почти нет. Мартин не хотел рисковать. У него были другие планы — через нее он хотел выйти на Манодзи.
— Каким образом?
— По-разному. Даже меня подсылали на курсы к нему, Но он борьбу предпочитает другим занятиям.
— Интересно, что же вы предприняли?
— Объявила, что плачу вдвое больше, если он разрешит мне быть в одних мини-плавках. Манодзи согласился. Несколько резких движений — и я осталась вообще без одежды.
— И что же японец?
— Осмотрел обрывки одежды, а потом заявил: «Японская борьба существует тысячелетия, и за это время люди подобрали одежду, которую начинающим менять не следует». Ну а то, что я стою обнаженная и мы лишь вдвоем, не вызвало никакой реакции. Он только спросил: дать одежду или занятия на сегодня отложим. Больше я не приходила.
Зашел Крамер.
— Обер-лейтенант, шеф просит вас к себе.
Эльза молча поднялась со стула.
В приемной секретарь остановил ее:
— Разрешите ваш «вальтер».
Эльза молча вынула пистолет из кобуры и подала секретарю. В кабинете вскинула руку для приветствия.
— Проходите, садитесь. Крамер просит подключить вас к проверке японца и его служанки. Вы отказались помогать ему, если не будет приказа.
— С Манодзи познакомил меня Крамер, он его лучше знает. Курс обучения у японца я давно закончила.
— Я понимаю вас, фрау Миллер. Макс дал вам высокую оценку. И все же завтра утром вы навестите японца. Все, вы свободны.
Эльза вернулась к Крамеру.
— Я получила приказ принять участие в проверке японца и служанки. Какие будут приказания? Меня кое-что тревожит. У японца тренировались люди, занимающие ныне высокие посты. Обучал он спецборьбе также вас и меня. В случае чего-нибудь серьезного на нас обрушатся крупные неприятности.
— Такого же мнения и начальник управления, но пойти туда все же лучше вам. Вы нравитесь всем мужчинам.
— Хорошо. Я подключаюсь к этой операции.