— Откуда же русская разведка знала о владельце «Викинга»?
— Там и о вас знают! Здесь есть подпольщики.
— Вы предлагаете поверить ему и отпустить?
— Я ничего не предлагаю. Вы его взяли, вам и решать. Однако, если бы вы не поторопились с его арестом, уверена, все было бы иначе! С того момента, как вы взяли владельца «Викинга», русским стало ясно, что их связной попал к вам в руки. Могу дать единственный совет: отдайте Гардекопфу парашютиста. И так слишком много времени потеряно. Я вам больше не нужна?
— Вы торопитесь? — удивился Зайлер.
— Да.
— Рад, что мы нашли общий язык. Гардекопфа оставляете?
— Да. — Эльза повернулась к своему заместителю: — Гардекопф, вы помните Крутькова-Луценко?
— Так точно.
— Вы тогда показали высший класс мастерства. Постарайтесь и сегодня не ударить лицом в грязь.
— Я приложу все усилия!
Эльза вскинула руку, прощаясь с начальником отделения службы безопасности и Крегером.
Не торопясь, возвратилась к себе, села за стол, с минуту барабанила по нему пальцами, потом встала, заперла дверь на ключ и разрыдалась. Впервые за весь период пребывания в стане врагов она не выдержала напряжения. Удастся ли спасти товарища по работе, она не ведала, но надежда затеплилась. Глотнув воды и немного успокоившись, Эльза вытерла носовым платком лицо и принялась начисто переписывать рапорт Штольцу.
А в это время Гардекопф допрашивал парашютиста. Тот сидел на стуле посреди комнаты, а вокруг ходил Гардекопф и через переводчика задавал вопросы. Парашютист отвечал нехотя, иногда с улыбкой. Гардекопф уловил: арестованный издевается над ним. Не менее странно вел себя и переводчик. Он не спешил переводить сказанное, словно арестованный понимал его и так. Было ясно, что и переводчик, и арестованный разыгрывают какую-то сцену. В том, что парашютист знает немецкий язык, лейтенант был уверен так же, как и в том, что переводчику известно об этом.
Неожиданно резким ударом правой ноги Гардекопф выбил стул из-под парашютиста. И не успел тот коснуться пола, как Гардекопф левой ногой нанес ему удар в живот. Арестованный взвыл от боли и покатился по полу, а переводчик кинулся к Гардекопфу:
— Лейтенант, оберштурмбанфюрер запретил физическое воздействие на арестованного.
— Плевать мне на его запрет, — прорычал Гардекопф и ударом ноги загнал парашютиста в угол.
Арестованный, корчась в муках, прохрипел по-немецки:
— Я — сотрудник СД. Не имеешь права бить меня, лейтенант.
Гардекопф схватил его за воротник, подтянул к стулу.
— Говори!
— Настоящего парашютиста убили возле ресторана. За ним следили с момента приземления. Но тот, видимо, заметил слежку и у самого ресторана попытался убежать. Его убили в перестрелке. Зайлер решил, что парашютист направлялся к хозяину ресторана, и приказал мне на время стать русским парашютистом.
Гардекопф посмотрел на переводчика.
— Это правда?
— Да.
Через несколько минут Гардекопф рассказал обо всем Миллер.
XVII
…Поутру Эльза Миллер явилась в приемную Зайлера с пакетом в руке. Приказала секретарю:
— Срочно отправьте в Берлин. Полагаю, оберштурмбанфюрер Зайлер возражать не будет.
— С удовольствием. Но вы все же предупредите его об этом.
Зайлер разбирал какие-то бумаги. Недовольно оторвался от дела, поднял голову. Но, увидев Эльзу, переменился в лице. Похоже, ее появление обрадовало его.
— Извините. Я на одну минуту. Разрешите с вашей почтой отправить и свою?!
— Пожалуйста. Передайте секретарю, что я не возражаю.
Зайлер усадил Эльзу и продолжал:
— Хочу вас поблагодарить, фрау Эльза. Не будь вас, мы наломали бы дров! Хозяин ресторана вне подозрений. А ваш Гардекопф — мастер высокого класса. За полчаса выбил признание из нашего сотрудника. Я приношу извинения за неудачную шутку, Могу ли я быть вам чем-то полезен?
— Мне нужно еще хотя бы две машины.
— Что-нибудь придумаем. Вы уже завтракали? Нет? Вот и отлично. Сходим в ресторан. Не возражаете? Интересно, чем угостит нас ваш должник!
— У меня должников нет. Я в долг никому ничего не даю.
— Похвально, но хозяин «Викинга», несомненно, вам весьма обязан!
— Если он кому-то и обязан, так только вам, — ответила Эльза. — Мне кажется, что вы его арестовали не потому, что были уверены в его виновности, а с какой-то другой целью. Крегер проводил расследование провала агентуры Карла Миллера по вашему приказу?
— Вот куда вас занесло! Да, по моему.