— Если станет известно что-нибудь, мигом беги к начальнику. Понял?
— Понял: бежать и докладывать. А то как? — пряча усмешку, поклонился старик.
С первых дней на оккупированной земле Зайлер интересовался «вороным табуном», но дальше расспросов дело у него не продвинулось. Табун исчез…
Последнего из пленных втолкнули в конюшню, заперли дверь. Выставили у входа охрану. Пленные сгребали сено, укладывались спать.
— Иван! Артиллерист Иван! Где ты запропастился? — послышался в темноте чей-то могучий голос.
— Тише, чего орешь? Хочешь, чтобы из автоматов по двери шарахнули? — остановил крикуна кто-то, такой же неразличимый во тьме.
— Михей, я здесь, иди по правой стороне, я немного соломы собрал, — откликнулся спокойный голос.
Спотыкаясь о чужие ноги, сопровождаемый чертыханиями, Михей пробрался к артиллеристу. Сбросил шинель на зашуршавшую солому, расстелил, чтобы можно было лечь обоим, и прошептал:
— Ложись рядом, будет теплее, а то по ночам уже холодно.
Иван Петренко последовал совету.
— Ну как? — тихо спросил товарища.
— Плохи наши дела. Стены крепки — кирпичная кладка. Нужен инструмент. Руками подкопа не сделаешь…
— Людей бы подобрать, да сразу… но после такой дороги… Спи, утром осмотримся.
— Что-то ты, Иван, хмурый. Приболел? Аль духом пал?
— Голова болит. Спи, мне говорить трудно, — схитрил капитан, желая прекратить разговор.
Сам он заснуть не мог. Перед глазами — лицо жены. Она — жива. Это главное. Мучило другое. Страшная мысль не укладывалась в голове: «Лиза — предатель?» Нет, это невозможно. Комсомолка, человек честный, открытый. Они так любили друг друга… Нет, если б даже в мелочи оступилась когда-то — рассказала бы ему обо всем… Нет. Не может этого быть!..
Но что же произошло? Ведь ему написали, что она утонула. Почему Лиза в офицерской форме? Переводчикам офицерского звания не присваивают. Значит… Сердце протестовало, Иван искал оправданий, но не находил. Как могло случиться, что Лиза оказалась в стане врагов? А может, он ошибся? Может, эта немка просто очень похожа на его Лизу?!
Нет, то была она, его жена. Когда они встретились взглядами, лицо ее побледнело. Несомненно, Лиза тоже узнала его!.. И все же внешне она осталась равнодушной и спокойной. Предательница… Как пережить такой удар судьбы?!.
…Получив телеграмму о внезапной смерти жены, он держался стойко. Всю свою любовь перенес на сына. И вот «утопленница» ожила. Теперь ему предстояло еще раз выстоять.
Иван никому не рассказал о случившемся. Он решил любой ценой вырваться из плена, узнать правду и только тогда привести в исполнение приговор…
«Это я, я виноват, — терзался он. — После свадьбы нужно было забрать Лизу с собой на Дальний Восток».
Вспомнились последние дни перед отъездом в часть: Лиза ходила грустная, и ему никак не удавалось развеселить ее. Расстроенная, она избегала его расспросов. Уже на перроне вдруг промолвила:
— Что б ни случилось, Ваня, помни, я всегда буду любить тебя! И верь мне. Всегда!
Тогда Петренко не придал ее словам значения, а сейчас они внезапно обрели некий скрытый смысл.
…Война застала капитана Петренко почти у родного дома. Он ехал в отпуск к сыну, но увидеться с ним не успел. Наступление немцев сломало все планы. Оставалось всего несколько часов пути. Когда поезд дернулся, по коридору застучали каблуки патруля и всех военнослужащих попросили освободить вагон. Никто из пассажиров и не подозревал, что началась война с фашистской Германией.
Комендант железнодорожного вокзала, просмотрев документы капитана, направил его в артиллерийский полк, уходящий на фронт. И уже на следующий день полк сражался с фашистами. Петренко был назначен командиром дивизиона 76-миллиметровых пушек. Вскоре связь дивизиона со штабом прервалась. Разведка приносила самые противоречивые данные о нахождении противника. Враг появлялся в самых неожиданных местах, бои завязывались на случайных огневых позициях. Все это привело к тому, что уже через неделю полк, а вернее то, что от него осталось после неравных боев, попал в окружение.
Командир полка приказал капитану Петренко выходить со своим дивизионом самостоятельно. Две недели пробивались они через фашистские тылы. В пути пополнились людьми и техникой из других подразделений. Наконец вышли-таки к своим, на Оржицкую переправу.
По мосту непрерывным потоком текли отступающие части. Руководил переправой небритый, с воспаленными глазами военный в звании комбрига. Петренко получил от него указания и побежал готовить своих бойцов. В это время шум, лязг и гам переправы перекрыл появившийся в небе немецкий разведывательный самолет. Посыльный вернул капитана обратно.