— Я привыкла ждать, но недолго! — резко произнесла Эльза.
— Я никого не запугивал! Эти типы пристали ко мне, почему я не сдал коробку золотых часов! Я изъял их из магазина. Это моя законная добыча! Я имею на это право победителя, кто бы ни строчил на меня доносы!.. Когда они стали угрожать, я послал их к дьяволу и сказал, что мой родственник в рейхе работает в таком заведении, где создают новое оружие.
— Небось, новые радиоприемники для министерства пропаганды? — пренебрежительно бросила Эльза, почувствовав, что если повезет, она может ухватиться за нить.
Обида заставила гауптмана и вовсе забыть об осторожности.
— Передвижки! Радиоснаряды с крыльями — вот что! Да-да! Мой родственник имеет таких покровителей, что я не боюсь каких-то наглецов из абвера. Простите, фрау, речь не о вас. Прелестная дама может позволить себе многое… А об этой истории — все. Я уверен, вы сами в этом разберетесь и достойно накажете ваших подчиненных. А что вы делаете сегодня вечером?
Словно не замечая притязаний долговязого, Эльза продолжала вести игру. Подняла телефонную трубку.
— Гардекопф! Зайдите ко мне!
Тот мгновенно возник рядом с танкистом.
— Разоружите его, — Эльза указала на вальяжно развалившегося гауптмана.
Танкист вскочил, схватился за кобуру, но Гардекопф с неожиданной для своего телосложения ловкостью перехватил его правую руку и заломил ее за спину незадачливого обольстителя… Эльза невозмутимо наблюдала за происходящим.
— Садитесь, гауптман. Гардекопф! Фосса ко мне…
Гауптман покорно опустился на стул. Было ясно, что он не ожидал такого отношения к себе. Гардекопф, поигрывая отобранным парабеллумом, подошел к двери, позвал Фосса. Тот метнулся в кабинет, ожидая распоряжений.
— Сходите к нашим коллегам из СД — не смогут ли они поместить в какой-нибудь камере немецкого офицера, подозреваемого в серьезном преступлении против рейха и фюрера? Передайте — это моя просьба.
Фосс, как на кайзеровском плацу, повернулся кругом, подчеркнуто строевым шагом вышел из кабинета.
Эльза выдержала паузу, затем обратилась к танкисту:
— Я арестовала вас по подозрению в умышленном разглашении государственной тайны! Вам в лучшем случае грозит разжалование в рядовые, в худшем — штрафной батальон или смертная казнь.
— Да вы что?! С ума посходили все? Это клевета! — вскочил гауптман. И тут же рухнул на стул от мощного удара Гардекопфа.
Эльза Миллер была непреклонна.
— Вот вам два листа бумаги. Пишите на одном, что в течение суток вы обязуетесь сдать золотые часы и… — она сделала ударение, — все другие скрытые вами ценности, столь необходимые рейху для продолжения войны за жизненное пространство. На втором листе — сведения о своем пресловутом родственнике. Если его не существует или он недостаточно влиятелен в рейхе, вас будут судить. Ваше счастье, если написанное убедит меня в том, что у вас действительно есть такой родственник. Иначе я вам не завидую. Поэтому пишите все, подчеркиваю — все, что знаете о его работе. Я пойду на отступление от правил и, может быть, отпущу вас ради заслуг этого человека. Людям, приносящим пользу Германии, приятно сделать одолжение…
Гауптман, видимо, только теперь сообразил, в какой ловушке он оказался.
— Я все напишу, честное слово! Благодарю вас!..
— Благодарить будете, вернувшись в часть, а сейчас пишите! — Эльза прошлась по кабинету. — Гардекопф, под вашу ответственность. — И, отведя его в сторону, шепнула на ухо: — Построже с ним… Нужно определить степень его информированности, лишь тогда мы сможем установить утечку.
В кабинет заглянул Фосс:
— Камера готова!..
— Хорошо, Фосс. Вы пойдете со мной…
— Слушаюсь!
По гулким ступеням Эльза и Фосс спустились вниз. «Мерседес» уже ждал их. Хлопнули дверцы. Шофер вопросительно взглянул на старшего по званию.
— К рынку! — поправила кобуру Миллер.
Возле сапожной мастерской Эльза приказала остановить автомобиль.