— Продукты выгружены?
— Нет. Как только я подъехал, началась облава.
— Оружие есть?
— Нет.
При этом Хохлов, вместо того чтобы отрицательно покачать головой, кивнул сверху вниз. Миллер поняла, что он вооружен.
— Этот человек — шофер, привез продукты для немцев, которые живут в этом городе, а вы, не разобравшись, уводите его от автомобиля. Русские, я имею в виду полицию, растащат продукты и виноватых не отыщешь.
— Простите, фрау гауптман, мы не знаем русского языка. А вообще у него очень подозрительное лицо.
— Может быть. И все же отпустите его.
Один из солдат повернул Хохлова лицом к базару и скомандовал:
— Шнель!
Хохлов стоял, не двигаясь, не понимая, что хочет от него немец.
— Идите по своим делам, — сказала Эльза. И когда шофер быстро зашагал обратно к автомобилю, добавила: — Проследите, чтобы его не взяли вторично.
— Будет исполнено, фрау гауптман.
Вскоре облава закончилась, на базаре восстановилась обычная жизнь. Эльза, не торопясь, прошла между рядами торговок, а затем повернула к сапожной мастерской. Кустарь сидел на своем обычном месте.
— Добрый день, — поздоровалась Эльза, — Есть для меня что-нибудь?
— Да. Передаю на словах: никаких операций с ценностями. Запрашивают, когда вы возвращаетесь в Берлин. Кроме задания подпольного обкома, вам ничего не поручается.
— В Берлин вернусь в конце мая — в начале июня. Информацию для обкома принесу послезавтра, — кратко ответила Эльза.
— Хорошо.
— Только что на базаре, во время облавы, схватили Хохлова.
— Что с ним?
— Я приказала отпустить его.
— Его не обыскивали?
— Нет.
— Ваше вмешательство не опасно для вас?
— Думаю, нет.
— Вообще подобные случаи нежелательны.
— Я знаю, но не могла допустить, чтобы Хохлова на моих глазах забрали в СД.
— Я понимаю вас, и все же на подобные чувства мы не имеем права.
— Меня неоднократно инструктировали, как поступать в таких случаях, — немного резко заговорила Эльза. — Но Хохлов вчера возил меня в партизанский отряд, к тому же я слишком хорошо знаю, что представляет собой СД. В целях своей безопасности я обязана была поступить именно так.
— Согласен с вами, — не стал больше спорить сапожник.
Он подошел к большому сундуку, стоявшему в углу мастерской, открыл его, вынул оттуда пару новеньких офицерских сапог и подал Эльзе.
— Возьмите, вы уже раз приходили сюда без обуви, это может вызвать подозрение. Сапоги хорошие, носите на здоровье.
Миллер осмотрела сапоги.
— Сколько я вам должна?
— Это подарок от меня.
— Благодарю. А деньги все равно возьмите, они вам пригодятся. Сколько стоят такие сапоги?
— Двести марок.
Эльза вынула из кармана деньги и протянула Кустарю.
— Еще раз спасибо. Послезавтра зайду, как и условились.
Из сапожной мастерской Эльза направилась к гостинице. Решила отнести домой сапоги, а потом вернуться в СД. В холле гостиницы она столкнулась с Венкелем.
— Фрау гауптман, вас можно поздравить с обновкой? Отличные сапоги! Видимо, мастер высокой квалификации.
Начальник СД взял один сапог и внимательно осмотрел его.
— Ручная работа. Где шили?
— В сапожной мастерской возле базара. Я заказала эти сапоги еще до ранения и только сегодня забрала их.
— Сапоги столько времени лежали у сапожника, и он не продал их?
— Он их продал бы давно, но они слишком малы на немецких офицеров, а русским такие сапоги не по карману.
— Можно считать, что вам повезло. Мои сапоги скоро совсем распадутся. Завтра или послезавтра отнесу их сапожнику, может, подремонтирует. Вы сейчас на службу?
— Да. Вот только оставлю обувь в комнате.
— Если вы, не возражаете, я подожду вас.
— У вас ко мне дело? — поинтересовалась Миллер.
— Можно сказать — да.
— Хорошо, я сейчас спущусь. Она отнесла сапоги и вернулась.
— Вы обедали? — спросила начальника СД.
— Нет, фрау гауптман.
— Я тоже ничего не ела с утра. Давайте пообедаем в ресторане «Викинг».
— С удовольствием, фрау гауптман.
По дороге в ресторан Эльза заметила, что Венкель не на шутку чем-то встревожен. Не выдержав, решила начать разговор сама:
— Я слушаю вас, господин штурмбанфюрер. О чем вы хотели поговорить со мной?
— Видите ли, фрау гауптман, я до сих пор не могу прийти в себя после того неприятного случая.
— Это был не случай, а умышленное обвинение меня в измене.
— Все дело в том, что я верил «Дятлу»…