— Слушаюсь, фрау гауптман.
— Вы свободны, — холодно закончила разговор Миллер.
Эльза впервые видела Гардекопфа таким взвинченным. Когда он вышел, она задумалась, не наделал бы обер-лейтенант глупостей, слишком уж близко к сердцу принял он действия Венкеля.
На следующее утро Миллер проснулась от стука в коридоре. Она подошла к двери, прислушалась. Показалось, что в коридоре взламывали какую-то дверь: Миллер быстро оделась и выглянула в коридор. У двери комнаты, где жил начальник СД, собралось человек десять сотрудников СД, Замерн, Гартман и Гардекопф. Окинув взглядом собравшихся, Эльза поняла, что с Венкелем что-то случилось. Она подошла к Гардекопфу.
— В чем дело, обер-лейтенант?
— Штурмбанфюрер Венкель закрылся в комнате и не подает признаков жизни.
— Кто-нибудь стучал в дверь?
— С семи часов стучат, уже начали ломать дверь, а оттуда — ни звука.
В это время один из офицеров СД нажал ломиком дверь, и она со скрипом открылась. Замок был закрыт ключей изнутри, в комнате был порядок. Штурмбанфюрер Венкель лежал на кровати, скрестив на груди руки и, казалось, спал. Оберштурмфюрер Вельц подошел ближе и окликнул начальника СД:
— Господин штурмбанфюрер, господин штурмбанфюрер!
Венкель не отзывался. Тогда Вельц наклонился к нему и потрогал за руку. Но тут же испуганно отпрянул.
— Срочно врача. Штурмбанфюрер мертв. Никому ни к чему не прикасаться. Надо позвать криминалистов.
Эльза стояла у порога и старалась не выдать волнения. Осмотрев внимательно комнату, она все поняла. Ничто не говорило о том, что здесь совершено убийство. Все вещи лежали там, где им положено лежать, лицо у мертвого Венкеля спокойное, впечатление такое, что штурмбанфюрер спит, но Эльза была уверена, что он убит.
Миллер подошла к двери, взяла в руку носовой платой и осторожно вынула ключ. И тут же бросила быстрый взгляд на Гардекопфа. Тот пристально следил за ее действиями. Во всем его облике чувствовалось внутреннее напряжение. Миллер посмотрела на ключ: так и есть — замок открыт при помощи «слона». А «слон» Марека остался у Гардекопфа. Все ясно: это работа обер-лейтенанта, Гартмана и Замерна, в этом Миллер не сомневалась. Сработали они чисто, как профессионалы. Никто их не сможет заподозрить.
Она вставила ключ в замок и обернулась. Гартман, Замерн и Гардекопф неотрывно смотрели на нее. Миллер махнула рукой, подзывая их к себе.
— Долго вы собираетесь здесь торчать?
Все трое недоуменно переглянулись.
— Вы забыли, что на сегодня вызваны командиры воинских подразделений, расположенных в нашем районе?
— Никак нет, фрау гауптман.
— Вы собираетесь участвовать в расследовании смерти штурмбанфюрера Венкеля?
— Никак нет, фрау гауптман.
— Тогда немедленно отправляйтесь на службу и занимайтесь своими делами.
Все трое щелкнули каблуками и вышли. Миллер вернулась к себе в номер. Подошла к тумбочке, стоявшей у кровати, посмотрела на ручные часы. Они показывали 8.37. Эльза решила после завтрака, не откладывая на завтра, отнести Кустарю данные о находящихся в районе воинских подразделениях немцев. Она взяла конверт с данными, подготовленными для подпольного обкома партии, завернула в газету сапог (Эльза не хотела пренебрегать советом Кустаря — приходить в мастерскую только по «делу»).
Обычно в это время в столовой было многолюдно, но сегодня, в связи со смертью начальника СД, она пустовала. За соседним столиком сидели два гестаповских офицера. Они о чем-то говорили. Миллер прислушалась.
— …К нам не приедет ни один уважающий себя старший офицер, — сказал один из гестаповцев.
— Ты уверен в этом?
— Это какое-то проклятое место, за два с половиной года здесь погибли три начальника СД.
— Ты подозреваешь, что штурмбанфюрер Венкель умер не своей смертью?
— Это не имеет значения. Как он умер, определят криминалисты, я не о том.
— Не понимаю.
— Ты веришь в проклятые богом места?
— Нет.
— Я тоже раньше не верил. Но как объяснить все? Зайлер был зарезан ножом вместе со своим заместителем. Гейнц покончил о собой. Венкель найден мертвым в постели. Что это значит?
— Не знаю.
— А я знаю: над нами висит какое-то проклятие… — прошептал гестаповец.
— Не болтай чепухи, рядом в нами видит гауптман Миллер, если она услышит твоя олова, нам обоим не поздоровится, — пресек его второй.
Офицеры замолчали.
Миллер позавтракала и отправилась в мастерскую. Кроме сапожника, там находился рыжий веснушчатый полицай. Увидев Миллер, вытянулся по стойке «смирно».