Не обращая на него внимания, Эльза небрежно бросила на столик перед мастером сапог. Тот стал разворачивать бумагу. Полицай продолжал стоять по стойке «смирно».
— Иди, Виктор, зайдешь позже.
— Фрау гауптман, разрешите идти?
— Идите, — махнула рукой Миллер.
Когда полицай вышел, она спросила:
— Что ему нужно здесь?
— Это наш человек.
Эльза протянула Кустарю конверт.
— Вот информация для подпольного обкома партии.
— Быстро вы справились с заданием!
— Как получилось. Сегодня ночью умер начальник СД.
— Умер или убили?
— Думаю, его убили мои подчиненные.
— Вы так спокойно говорите об этом. СД не выйдет на них?
— Вряд ли. Они отлично сработали. Абвер славится специалистами такого рода.
— Причины убийства?
— Во время моего пребывания в госпитале Венкель оклеветал моих подчиненных перед берлинским начальством. Кроме того, пытался сделать из меня русскую шпионку. Вот и поплатился за все.
— Репрессий против мирного населения не ожидается?
— Пока не знаю, но, на всякий случай, надо быть наготове.
— Понятно. Из Центра предупреждают, чтобы вы вели себя крайне осторожно. Ко мне приходить только в экстренном случае. Сапог оставьте, придете за ним, когда понадобится связь с Центрам, Радомир напоминает никакой самодеятельности с ценностями, на них можете погореть. Вопросы есть?
— Нет.
— Желаю удачи!
— Спасибо.
Из мастерской Эльза направилась в СД.
У здания стояло семь легковых автомобилей, три бронетранспортера, больше десятка мотоциклов. Миллер поняла, что съехались командиры воинских подразделений, вызванные на совещание. Она вошла к Гардекопфу. Его, Гартмана и Замерна окружили офицеры вермахта, ожидавшие ее.
— Господа офицеры, прошу ко мне. Гартман, все явились?
— Так точно, фрау гауптман.
Как только все расселись, Миллер взяла в руки приказ Гиммлера относительно повышения активности по сбору ценностей, не сданных в казну рейха, и начала свою речь:
— Господа офицеры, все вы получаете из Германии письма и знаете, что в последнее время жизнь ваших матерей, жен, детей и отцов с материальной стороны ухудшилась. Чем это вызвано? А тем, что вермахт не дает отдачи в той мере, на какую рассчитывал фюрер, когда посылал вас сюда. На войну с Россией тратятся огромные средства, и то, что в Германию отправляется большое количество хлеба, угля и материальных ценностей, уже не окупает расходы государства. Наша родина в тяжелом финансовом положении. И в это нелегкое время среди офицеров и солдат находятся такие, кто не выполняет приказ фюрера, касающийся сдачи ценностей, найденных на территории России, в казну рейха. Вы все понимаете, какое серьезное преступление совершают те, кто скрывает захваченные ценности. Мне приказано повысить активность по сбору ценностей, не сданных в казну рейха. Я собрала вас сюда для того, чтобы напомнить о необходимости сдачи ценностей и еще раз объяснить вам, какие могут быть последствия для тех, кто не выполняет приказ фюрера. Прошу вас, господа офицеры, сделайте соответствующие выводы. Все, что спрятано от государства, прошу сдать в течение двух дней. Я располагаю определенной информацией по этому вопросу. И знаю точно, что у некоторых из вас такие грехи, имеются. Отнеситесь к моим словам со всей серьезностью, у меня все. Вопросы есть?
— Да, — поднялся один из офицеров. — Я командир полка самоходных орудий. Несколько дней назад ваши люди изъяли у меня ценности на огромную сумму. Я собирался сам отдать их, да все не мог выбрать время. Как будет расцениваться это?
— У меня есть журнал, куда я записываю обстоятельства сдачи ценностей. Ваш случай зарегистрирован как добровольная сдача, но лишь потому, что все произошло до нашего разговора. В настоящее время я располагаю сведениями о том, что у многих из сидящих здесь имеются золото, камни и другие ценности, не сданные в казну рейха. Если в течение двух дней они не сдадут их, такой поступок будет расцениваться как невыполнение приказов фюрера. Что за этим следует, вы все отлично знаете. Еще вопросы есть?
Все промолчали.
— Ну что же, господа офицеры, благодарю за внимание, до встречи через два дня.
Когда все разошлись, Миллер позвала Гардекопфа:
— Обер-лейтенант, зайдите ко мне.
Гардекопф вошел в кабинет и плотно прикрыл за собой дверь.
— Слушаю вас, фрау гауптман.
— Где «слон»? Вы понимаете, о чем я спрашиваю?
— Да, фрау гауптман.
— Немедленно уничтожьте его.
— Жаль, очень хороший инструмент.