Отто Шальц разделил волосы на две части и начал накладывать на них длинные блестящие зажимы. Эльза не смотрела в зеркало, ей было совершенно безразлично, какая у нее будет прическа. То, что информация не уйдет своевременно, не давало ей покоя. Она даже не заметила, как мастер закончил работу и выжидающе смотрел на нее.
— Вам нравится? — спросил он.
— Что? — не поняла Эльза и тотчас спохватилась: — Спасибо. Отличная прическа. Сколько я вам должна?
— Шесть марок, фрау.
— Возьмите, — Миллер подала ему пятнадцать марок.
— Фрау, вы меня балуете.
— Еще раз благодарю за красивую прическу. До свидания.
— До свидания. Заходите, когда появится необходимость в моих услугах.
— Обязательно, — пообещала Миллер.
Шофер издали заметил Миллер и потихоньку поехал ей навстречу. Эльза ускорила шаг, ей не хотелось, чтобы Отто Шальц видел, как она будет садиться в этот автомобиль. По служебным номерным знакам парикмахер без труда определил бы принадлежность автомобиля к абверу. Вряд ли это принесло бы ему радость, наоборот, могло шокировать. Эльза уже пожалела, что приехала сюда на автомобиле Штольца, но деваться было некуда. Шофер, видимо, понял, что по каким-то причинам Миллер не желает, чтобы из парикмахерской ее увидели, и остановился.
Эльза открыла заднюю дверцу, села в автомобиль и сказала унтер-офицеру:
— В пансион!
— Слушаюсь, фрау оберст-лейтенант.
У пансиона Миллер отпустила шофера на час и, не прощаясь, направилась к себе в комнату.
Почти весь день она ничего не ела и сейчас ощутила сильный, неприятный, похожий на зудящую боль, голод. Эльза поинтересовалась у администратора:
— Узнайте, не смогу ли я сейчас поужинать, я уезжаю и у меня нет времени ходить по ресторанам.
— В ресторанах сейчас ничего нет. Все изменилось, фрау оберст-лейтенант. В Германии очень плохо с продуктами, даже в нашей столовой офицеры недовольны питанием, а в других местах еще хуже кормят. Подождите меня несколько минут, я узнаю, смогут вас покормить или нет.
Эльза стояла у барьера, отгораживающего от холла рабочее место администратора. Через три минуты администратор вернулся вместе с официантом, который всегда обслуживал Миллер.
— Добрый вечер, фрау оберст-лейтенант. Прошу вас в зал, что-то найдем для вас.
— Спасибо.
Эльза села на свое обычное место. Официант остановился у стола.
— Повар жарит для вас отбивную. Сейчас таких блюд у нас практически ее бывает, это только для вас. На гарнир я заказал картофель «фри». Не возражаете?
— Это мой любимый гарнир, благодарю.
Официант направился на кухню. Вскоре он вновь появился, неся перед собой поднос. Только сейчас Эльза заметила, что вид у него угнетенный, невеселый. Он поставил на стол тарелки, кофе и собрался уходить.
— Что с вами? — не выдержала Миллер. — Вы очень изменились. Постарели. Болеете?
— Болею. Но главное, что меня подкосило — это гибель сыновей.
— Как сыновей? У вас погиб один сын.
— О, фрау оберст-лейтенант, я потерял троих сыновей.
— Но я помню, младший был совсем мальчик. Разве его призвали на фронт?
— После похоронной на второго он ушел добровольцем.
— И вы его отпустили?
— Меня никто не спрашивал. Теперь у меня не осталось детей, все трое погибли в России.
— Мне очень жаль.
— Положение у меня очень тяжелое, если и меня призовут в армию, я не представляю, что будет с женой, она сильно болеет. Вы не смогли бы замолвить за меня словечко? Может быть, меня пока не призвали бы?
— Я бы рада вам помочь, но через чае улетаю. Когда вернусь, и сама не знаю.
— Простите за беспокойство, — официант печально склонил голову.
— Попросите кого-нибудь другого, ведь в пансионе живет много офицеров.
— Я просил, но мне отвечают, что моя просьба похожа на дезертирство.
— Жаль. Если до моего возвращения вас не призовут, я постараюсь помочь вам.
— Спасибо, фрау оберст-лейтенант.
Собралась Эльза быстро. Гардекопф уже ждал ее в аэропорту. Как только Миллер вышла из машины, он отрапортовал:
— Самолет готов к отлету. Кроме нас летит еще шесть пассажиров. Все уже на месте.
Он подхватил чемодан Эльзы и зашагал впереди к военному транспортному самолету, стоявшему в метрах пятидесяти от здания аэровокзала.
Миллер и Гардекопф поднялись по трапу в самолет. Заревели моторы, машина покатилась по бетонной полосе. Затем оторвалась от земли и начала быстро набирать высоту.
В самолете находились военные разных родов войск. В основном — старшие офицеры. Эльза и Гардекопф сидели в четвертом ряду.