— Как дела, Курт?
— Плохо, — вздохнул Ваден. — Не за что уцепиться даже. Создается впечатление, что бандиты растворились в воздухе. Я прозвонил все дороги, ведущие от места нападения на автомобиль. Никто нигде ничего подозрительного не заметил.
— Партизанам просто-таки повезло.
— Ты уверена, что это партизаны?
— Кто же еще?
— Среди немецких военнослужащих немало найдется таких, кто ради денег пойдет на все.
Миллер изумленно посмотрела на Вадена.
— Ты допускаешь мысль, что на автомобиль напали наши?
— Посуди сама, Эльза. Только люди в немецкой форме могли беспрепятственно проезжать через посты на дорогах.
— Ты говоришь страшные вещи, Курт.
— Но ведь убил кто-то Гартмана и шофера. Кто знал о том, что Гартман повезет ценности?
— Я, Гардекопф и ты. Ну и, конечно, погибшие.
— Значит, или Гартман, или шофер проговорились где-то.
— Возможно, Курт, но мне не хочется бросать тень на мертвых.
— Не говори глупости, Эльза, я считал, ты крепче.
— Это на меня повлиял разговор со штандартенфюрером. Он приказал мне и Гардекопфу через два дпя быть в Берлине.
— Ф-и-и-ть, — присвистнул Ваден. — Ожидаются неприятности?
— Почему ты так думаешь?
— Каждому понятно, что ты не приняла все меры для безопасности Гартмана.
«Он снова завидует мне и радуется, что у меня могут быть неудачи, — подумала Миллер. — Ну погоди, родственничек, еще посмотрим, кому из нас повезет».
— Тебя могут разжаловать до рядового, — продолжал Ваден. — Как видишь, на этом свете все временно, даже особые полномочия. — Он старался говорить сочувственно, во глаза его, горящие, недобрые, выдавали триумф. В ответ Миллер рассмеялась.
— Ты ошибся, Курт, — зло заговорила она. — Меня вызывают в Берлин совсем по другому поводу: чтобы дать мне возможность рассказать лично рейхсфюреру СС Гиммлеру, как во Франции выполняет свои обязанности полевая жандармерия.
— Что-то я не пойму, — смутился Ваден. — При чем здесь полевая жандармерия?
— При том, что участок, где было совершено нападение на автомобиль Гартмана, патрулируется твоими людьми. Кроме того, тебе было известно, что ценности повезут в оккупационный банк.
— Допустим. Но оккупационный банк находится в противоположной стороне от места нападения.
— Совсем нетрудно на небольшом расстоянии проехать за автомобилем, который вас интересует. Ты знаешь это не хуже меня.
— Значит, все повернется против полевой жандармерии?
— Разве тебе не кажется, что здесь твоя прямая вина? — Миллер не на шутку разозлилась, щеки ее пылали, слова жестко били Вадена. — Ты всегда стараешься переложить свою вину на другого только от того, что боишься за свою собственную шкуру и радуешься, когда неприятности ожидают других. А ведь факты говорят о том, что в первую очередь виноват ты.
— Это называется подтасовкой фактов, — обиженно произнес Ваден.
— Давай разберемся спокойно во всем.
— Я уже не могу спокойно говорить на эту тему, — закричал Ваден. Лицо его покрылось пятнами, на лбу выступили капельки пота.
— Как некрасиво, Курт. Я ведь все-таки женщина.
— Ты дьявол, а не женщина! — завизжал от негодования Ваден. — У меня и в мыслях не было, что ты свою вину свалишь на меня. Твои особые полномочия дают тебе право сваливать вину на кого угодно. И все же я не согласен с тобой, — заключил он.
— Ты не согласен с тем, что дорога, ведущая в аэропорт, должна быть полностью безопасной? На аэродром приезжает начальство, привозят секретные документы, секретные грузы, и эта дорога недостаточно безопасна. Как ты думаешь, простят тебе это?
— Вот как ты все повернула… Ты своей логикой, Эльза, и евнуха сможешь убедить, что он обесчестил одну аз жен хана. Начиная разговор с тобой, я ни на минуту не сомневался, что во всем виновата ты. А теперь получается, что за все случившееся должен отвечать я.
— Солдат должен уметь признавать свои ошибки, — сказала Миллер.
— Свои, но не чужие, — отпарировал Ваден.
— Курт, ты снова начинаешь спорить. Еще не все потеряно. Есть один человек, который сможет тебе помочь.
— Кто он?
— Арнольд Нейс.
— Ему хватит забот с сыном. Он не станет хлопотать за меня.
— Если об этом попрошу я, станет. Ты ему тоже не чужой.
— Я буду тебе признателен.
Эльза вышла от Вадена, улыбаясь. Ее взбодрила перепалка с ним, отвлекла от тяжелых мыслей.
С беззаботным видом, легкой походкой шагала Миллер улицами Парижа. У казино остановилась, несколько минут постояла у крыльца, словно ожидая увидеть кого-то из знакомых, но ни с кем из прибывающих в казино так и не заговорив, медленно вошла в помещение.