С рассветными лучами идти по лесу было проще. Теперь Даяна точно знала, куда свернуть, чтобы сократить дорогу и хотя бы к вечеру добраться до Лисьих Горок. Эх, был бы Леший, провел бы тропинками нечисти.
Девочка вздохнула, а Огнедар вдруг насторожился.
— Чего ты? – удивилась Даяна
— Чудится что-то.
— Что чудится?
Высокий куст кизильника у тропки зашевелился. Захрустели сухие веточки, и послышался тихий топот. Знакомый такой. Словно десятки маленьких ножек затанцевали у замшелых корней.
— Лесавки, — ахнула Даяна.
— Кикиморины дети?
Девочка закивала. Кикимора в их лесу водилась нелюдимая. Нечисть поговоривала, что давным-давно ее обидели жестокие люди, поэтому она скрылась от чужих глаз. И детей своих скрыла, чтобы не дай Хора, и с ними чего похожего не случилось. Даяна лесавок лишь пару раз видела, да и то по детству. Но зеленых карликов с огромными ушами и смешными корявыми носами запомнила хорошо. Добрые такие, но больно пугливые.
— Неужто покажутся?
Показались, да еще как показались. Выпрыгнули один за на тропинку и прижались друг к другу. Хлопают белесыми веками, шушукаются неразборчиво и ершатся, будто ёжики. Сказать что-то хотят, но смелости набраться не могут.
— Чего это они?
Мальчик нахмурился и шагнул вперед, закрывая Даяну спиной от нечисти. Будто бы лесавки ей зло сделать могут. Да какое же от них зло, шишками что ли закидают или в паутине запутают? Другие так может и сделают, да только не здешние. Здешние кроме как белочек подкармливать и от людей прятаться не умеют ничего.
— Матушка нас послала. — заговорил старший на человечьем.
Он вышел вперед, упрямо поднял крючковатый нос. А листики на спине все равно пугливо дрожат. Даяна Дара с тропинки оттеснила и присела на карточки. Улыбнулась и руку протянула.
— Даяна! — шикнул на неё мальчишка.
Лесавик смутился. Помялся с одной корявой ноги на другую, и вытянул руку. Ладошка у нечисти была размером как у ребенка, но только трехпалая и зеленая. На ощупь — шершавая, будто березовая кора, и теплая-теплая. Даяна осторожно ее сжала, и назвала свое имя, чтобы доверие закрепить. Остальные лесавки за братом спрятались.
— Что Кикимора хотела?
Даяна отпустила трехпалую ладошку и встала. Подошла к Дару, предложила опору. Он пусть и крепился, а все ж на её плече удобнее, чем с палкой.
— Черно в лесу стало. , — понизил голос Лесавик. — Вас с тропинки сбило, да на другой конец леса забросило неспроста. А Леший, батюшка, сгинул без вести.
Скрипящий голос дрогнул.
— Знаете, что случилось? — хмуро спросил Дар.
— В лесу никто не ведает. Поговаривают, варново колдовство, но матушка не верит. Говорит, знает, как их племя колдует, не их рук дело.
Огнедар подобрался и будто повеселел, хотя нечему было веселиться.
— Кикимора велела вас тропками провести. К деревне вам нужно, Боримира предупредить.
Даяна хлюпнула носом и подумала, что дед с бабушкой вряд ли спали этой ночью. А вдруг и с ними что-то случилось? Даяна пошатнулась, и Дар легко пихнул ее в бок.
— Не волнуйся, Даяна! — успокоил девочку Лесавик. — Они в порядке. Кроме вас двоих в лесу людей сегодня не было. Колдовством зачаровали – никто войти не смог.
— Что же колдовство такое? — ахнула девочка. — Чужой лес да от глаз спрятать, где это видано?
Лесавки ответа не знали. Поохали, поахали и повели за собой на короткие тропки. И хоть Огнедар противился сначала, не хотел за нечистью в чащу идти, но деваться ему было некуда.
Глава 5. Даяна
Шли недолго, прежде чем оказались на знакомой извилистой тропе у окраины чащи. Даяниной избы версту идти оставалось.
Родной лес давно проснулся. Туман растаял, а влажная трава холодила девочке ноги в промокших поршнях.
- Спасибо. – вежливо поклонилась она лесавкам, когда остановились.
Дальше им ходу не было. Даяна и Дара в бок толкнула, чтобы тот дань уважения отдал.
Мальчишка закачался на одной ноге и недовольно фыркнул.
- И тебе, Даяна, спасибо. – тихо отозвался Лесавик.
- А мне за что?
Тот помялся, собираясь с духом, и неожиданно сказал:
- Матушка говорит, не было бы тебя в лесу – все бы мы сгинули. Ты, Даяна, спасла нас. Из-за тебя зло из леса ушло.
Дар неуверенно кашлянул, а лесникова внучка едва смех сдержала. Слова звучали нелепо. Как ее испугаться то можно? Глупая, мелкая, от страха вчера едва Хоре душу не отдала, благо Дар на пути попался.
— Путает что-то ваша матушка, — махнула она рукой, — я сама-то в живых чудом осталась.