Лесавик ничего больше не сказал. Поклонился в землю, обернулся колючим ёжиком и шмыгнул в кусты, а за ним и другие. Огнедар проводил их зачарованным взглядом, а потом задумчиво посмотрел на девочку.
— Чего ты? — удивилась Даяна. — Сам же трусихой меня обзывал. Какая из меня защитница?
— Смелая, — неожиданно буркнул Дар, а потом, будто опомнился и вскинулся: — Что опять за речи развели? Вела меня в деревню, так веди!
И видно было, что смутился мальчишка, вот и грубит, скрыть пытается. Даяне приятно было смелой в его глазах его оказаться. Белые щеки пятнисто заалели.
— Даяна!
Зычный крик Боримира спугнул пичуг с орешника. Они заголосили и разлетелись. Даяна встрепенулась, отчего Дар зашипел, и не смогла сдержать трусливых слез. А дед, вместе с двумя деревенскими мужиками уже бежал им навстречу.
— Дедушка, —Даяна жалобно всхлипнула, с трудом убеждая себя стоять на месте.
Не служила бы опорой Огнедару — точно бы бегом кинулась.
Боримир подбежал, оставив мужиков позади себя, крепко обнял внучку. Дар за мгновение чудом убрал руку с её плеча и зашатался. Лесничий отстранился, осматривая Даяну. Увидал кровь на вороте рубахи и ужаснулся:
— Поранилась?
— Нет, — замахала та руками, — не поранилась!
Боримир покачал головой, а потом обидно дернул внучку за ухо:
— Бабушка тебе сейчас устроит!
Даяна только вскрикнула от неожиданности, а лесник наконец приметил Огнедара за ее плечом. Прищурился, будто пытался узнать.
Дар под дедовым взглядом стушевался, но быстро взял себя в руки. Насколько позволяли палка и раненная нога поклонился и произнес совсем по-взрослому:
— Здрав будь, лесник. Меня Огнедаром зовут, я из… — замялся, видать, ладную ложь придумывал: — из столицы. С братьями путь держал, но заблудился. Даяна жизнь мне спасла, или сгинул бы…
— Деда, — встрепенулась Даяна, вспоминая, как много нужно рассказать: — Мы…
— Цыц! — вдруг шикнул Боримир. Он нахмурился и зычно крикнул деревенским: — нашли внучку! Домой ступайте!
— А как же… — попытался было возразить сын кузнеца.
— Все потом! – оборвал его лесник.
Даяна закусила губу, отмечая, каким странным взглядом Боримир поглядывал на Дара, и как пытался прикрыть его широкой спиной от любопытных взглядов. И мальчишка заметил, насупился.
Боримир прошептал себе что-то в усы, убедился, что деревенские ушли, а потом помог Дару опереться на себя.
— Не отставай, Даяна!
Ни слова не сказал, пока они ковыляли до избы. Даяна и заговорить пыталась и расспросить, и даже про Лешего рассказать, а Боримир только хмуро отмахивался и велел молчать. Нельзя, говорил, и у кустов уши есть.
Огнедар тоже молчал и лишь сжимал зубы. Так и добрались до села. Даяна под конец дороги полверсты сама Дару помогала. Дед противиться не стал, очнулся и понял, что мальчишке под его рост и широкой шаг неудобно подстраиваться.
— Даяна!
У Бажены лицо заплаканное, и будто бы еще больше постаревшее. Она внучку то к груди прижимала, то отстраняла и крутила, как ребёнок крутит обережную куклу, и всё охала. Наврал дед Боримир, даже не думала ругаться. Совсем перепугалась, раз вместо брани всего раз за косу дернула и снова обнимать начала.
— Полно тебе, Бажена, — хмурый голос Боримира вынудил Бажену растеряться.
Она вытерла слезы с морщинистых щек, посмотрела на мужа. А Боримир ничего не сказал, только в сторону Огнедара кивнул.
Мальчишка стоял у самой двери, опираясь на палку, и поглядывал в сторону лавки, но молчал.
— Бабушка, это — Дар! — надоело Даяне тишину непонятную слушать. Бажену в щеку клюнула, из рук вывернулась и побежала к Дару. — Он в силки попал. Я ему повязку сперва из сумочника пастушьего на рану наложила, а с утра из поранника.
Бабушка глядела на Огнедара странно. Тоскливо. Даяне не нравилось.
— Бабушка! — звонко воскликнула. — Помочь Дару нужно! Нога у него…
Бажена встрепенулась. Всплеснула руками и забегала по избе. Заглянула за печь, где стояли сундуки со снадобьями и сушились у покатого потолка пучки целебных трав.
— Проходите! Живо!
— Не бойся их, — шепнула Даяна Огнедару. — Бабушка знахарка.
— Сколько раз тебе говорить, Даяна, я ничего не боюсь.
Боримир ухмыльнулся в бороду и подтолкнул Дара под лопатки.
— Садись на лавку. Сапог стягивай, штанину заворачивай.
Дар оперся о стенку, сбросил на пороге сапоги. Даяна помогла ему усесться. Посмотрела на повязку и вздохнула: сильно накровило. Лента пропиталась вязкой сукровицей, которая уже ручейками струилась к ступне.
— Чего уставилась? Разматывай! — прикрикнула Бажена.
Даяна закивала и потянула руки, чтобы снять ленту, но бабушка шлепнула ее по ладони.