— Окаянная! Руки сначала в настое обмокни! Не в лесу уже!
Девочка бросилась к печке, где стоял кувшин с настоем. Ладони сперва обожгло, а потом защипало от холода.
Бажена поливала рану настоем, вычищала грязь и обрабатывала жгучей мазью, а Огнедар только сжимал зубы и прикрывал глаза. Даяна не смогла вытерпеть и отскочила к дедушке. Боримир положил на ее плечо ладонь и прошептал, что гость их настоящий герой.
Но как бы ни терпел Дар, а силы всё же закончились. Когда Бажена свежие повязки наложила - осел на лавке. Лицо сделалось бледным, руки и ноги обмякли. Даяна испуганно всплеснула руками и бросилась было к нему, но Боримир остановил. Сам подошел. Поднял осторожно худое тело и удобнее устроил на лавке. Девочка тем временем юркнула на печку и достала подушку и стеганное одеяло.
— Не волнуйся, Даяна. — устало протянула Бажена: — Пусть поспит, сил наберется. Хороший мальчишка. Сила в нем недюжая.
Даяна хлюпнула носом и подоткнула под черноволосую голову Дара подушку. Укрыла одеялом и вдруг вгляделась в черную рубаху. Ткань плотная, расшитая, сразу видно богатая. Да только толку то сейчас от роскоши? Грязная вся, порванная.
— Дед!
Боримир направился к сундуку и достал свою рубаху, куда проще и беднее, но зато чистую, мягкую и длинную: Дару по колено будет. Даяна отвернулась, ожидая, пока дед мальчишку переоденет, но только тот взялся за черный ворот, как Огнедар очнулся. Застонал и вцепился в руки Боримира.
— Не надо, — просипел.
Даяна встрепенулась и снова побежала к лавке.
— Ты чего? Мы тебя переоденем, а твою одёжу я пока починю, выстираю! В себя придешь, как новая будет!
— Не надо, — снова повторил, не отпуская дедовой руки.
Боримиру-то нетрудно с его цыплячьим сопротивлением справится, но он стоял, не шевелясь. Качал головой и грустно смотрел на Дара.
— Деда!
— Уймись, Даяна, — шикнула бабушка. — Без тебя справимся.
А Боримир с Огнедаром все в гляделки играли, и так нелепо, хоть хохотом заливайся. Дар — мальчишка еще совсем, и, к тому же, обессиленный, а Боримир — богатырь. Пальцем по носу щелкнет, силу не сдерживая, Дар с лавки слетит.
— Скрываешь что-то? — Боримир сощурился с издевкой.
Словно знал, что гость утаить пытается.
Дар упрямо молчал. В глазах на мгновение появился пронзительных страх, но быстро исчез, уступив упрямой гордости.
Даяна завороженно наблюдала за их странным разговором. Стояла у изголовья лавки и лишь покачивалась немного от усталости.
Боримиру молчание Дара надоело. Он выдернул руку из мальчишеской ладони и резко убрал в сторону изворот его рубахи. Огнедар дернулся, но было поздно. Крепкий шнурок разошелся, обнажил шею и грудь. Бажена тихо ойкнула, а Даяна закрыла ладонями рот и отступила.
На груди, на той стороне, где билось сердце, уголь выжег чернильное клеймо, похожее на открытый вороний клюв. Даяна узнала его. Да и как не узнать, когда такой же знак, только перечеркнутый, намалеван на заборе крайней избы в Лисьих Горках. И подпись там была, и хоть мало кто грамоте в селе обучен был, но все знали, что там написано. От старого молодому передавали: «Как увидите сиё клеймо – либо тут же вражину бейте, либо люд на помощь зовите».
Так вот, кто мальчишка! Атаранец. Варново отродье.
Глава 6. Даяна
Дар нахохлился. Позабыл про рану, вжался в угол и смотрел волчонком. Боримир с Баженой переглянулись, а у Даяны вдруг помутился рассудок.
— Хороший он! — пискнула она. — Не троньте! Никому зла не сделал! А селяне его на костер, вы же знаете! — по щекам катились слезы, голос совсем осип. Даяна раскинула руки в стороны, встав перед лавкой: — сам же сказал — знатный малый! Как же мы теперь на смерть его отправим?
— Уймись, Даяна!
— Нет уж дудки! Не дам обидеть! Не было бы его, сгинула бы в лесу!
Бажена вытянула руку, попыталась Даяну ухватить за рукав рубахи, но та увернулась.
— А я думал, это ты его спасла. — со страху что ли в девочке в дедовом голосе смех почудился: — Даяна, успокойся.
Сердце как бешенное колотится, а слова с трудом до разума доходят.
— Как это?
Боримир покачал головой и скрыл усмешку в бороде.
— Неужто мы, по-твоему, изверги, чтобы мальчишку малолетнего на костер отправлять?
Дедов укор девочку образумил.
— Но, — руки опустила и почувствовала, как кончики ушей загораются.: — Так атаранец же... Зло, значится…
Дар сзади тяжело задышал, а Даяна стушевалась.