— Это кто тебе сказал, что атаранцы — зло?
— Как же это? — растерялась девочка. — Так и сельские говорят. И нечисть в лесу, и книжки…
— Не для того я тебя грамоте обучала, чтобы ты книжки глупые читала, да принимала все в них писанное за правду, — оборвала внучку Бажена, все-таки схватила за руку и сдвинула с пути.
Даяна клацнула зубами и прикусила язык. Посмотрела на Дара, но мальчишка тоже ничего не понимал. Всё подлости от хозяев ждал и избу в поисках ножика взглядом обводил.
— Всегда я тебе говорил, Даяна: слушай ты сказни дураков, да не вслушивайся. Молва такого наворотить может, что уж, окромя смерти, и пути другого не останется.
Девочка запуталась в дедовых речах, но точно поняла — не причинят они вреда Огнедару, не видят в нем врага, хоть и знают царский указ. Сколько раз Даяне соседка Станислава сказывала, как Белая Война погубила её отца и как бабушка с дедом ненавидят теперь весь варнов род. И так все это страшно звучало, что у самих Боримира с Баженой она и спрашивать не пыталась. Все стороной разговоры обходила, а те и не настаивали.
Огнедар расслабился. Снова опустился спиной на лавку и обессилено прикрыл глаза.
— Так что же, не боитесь его вовсе? — тихо спросила.
— Мы то не боимся, — нахмурился Боримир: — Да только ты уразуми, Даяна, что в селе рассказывать нельзя. Прознает люд — тут уж ни я, ни Бажена помочь не сможем.
Даяна испуганно кивнула. В груди змейкой сворачивался страх.
— А как же дети кузнецовы?
— Не разглядели, — отмахнулся дед.
Даяна вдруг вспомнила, как Боримир телом своим закрывал Дара от чужих глаз. Да неужто…
— Сразу узнали, кто я. — атаранец вперед Даяны догадался.
— Да твою кровь разве ж не узнаешь, — пробасил Боримир.
Дар раздосадовано прикусил губу и отвернулся к стене.
— А раз уж выяснили, что убивать я тебя не стану, вставай да переодевайся. Даянка тебе рубаху починит. А тебе спать надобно.
***
Полукруглая луна явила свой лик из-за чёрных низких туч. Её прозрачный свет покрыл крылом лес и затихшие в овраге Лисьи Горки. Тонкая серебристая дорожка пробилась сквозь незанавешенное окно. По подоконнику словно пробежал невиданный зверек, оставив за собой мерцающий след.
За распахнутыми створками шумели сверчки и чуть скрипели две старые берёзы у забора. Где-то лениво завыла собака. Даяна тяжело вздохнула и снова перевернулась. Девочке не спалось. Устала, но разум одаривал тяжелыми мыслями, что гнали прочь сонную негу. Привычная лежанка на печке казалась жесткой и неудобной. Бажена с Боримиром давно уже спали: храп дедушки разносился по избе громовыми раскатами.
Даяна снова перевернулась. Поскребла пальцем стену и тихонько чихнула.
- Даяна, - раздался в тишине шёпот Огнедара.
Девочка вздрогнула и распахнула глаза, силясь понять – не примерещилось ли. Осторожно подползла к краю печки и глянула на лавку. Не примерещилось. В лунном свете глаза мальчишки блестели, словно чищенное серебро. Дар приподнялся на локте и выжидательно смотрел на лесникову внучку.
— Что? — так же тихо ответила она.
— Что с тобой? Заснуть не можешь?
И голос такой встревоженный, будто бы только и делал, что к ней прислушивался.
— А сам? — не стала о своих бедовых мыслях рассказывать, боялась обиду причинить.
Дар немного помолчал, а потом улегся обратно на подушку.
— Подышать хочу.
Даяна с пониманием вздохнула. Боримир с Баженой запретили гостю днём на улицу выходить. Пролежал он весь день в избе, хоть и быстро пришёл в себя.
Девочка завозилась. Спустила босые ноги с печки и без звука спрыгнула. Половица под ступней тихонько скрипнула, но лесник с женой не проснулись.
— Ты куда? — удивился Огнедар, наблюдая, как Даяна натягивает потертый кафтан поверх ночной рубашки.
Застегнулась наглухо и второй, дедов, атаранцу перекинула.
— Как куда? — пожала плечами девочка: — пойдем, на крылечке хоть посидим.
Напялила поршни, что за день подсохли и затвердели, будто камень. Подобралась к лавке и протянула Дару руку.
— А как же…
— Спят они крепко, — убедила Даяна. — Да даже если не крепко: ночь на дворе, а ты весь день дома просидел. Не будут ругаться, не бойся.
Огнедар насупился и в который раз повторил, что ничего не боится. Обул старые дедовы лапти, накинул кафтан и принял руку. Так они доковыляли до светлицы, а потом вышли на крыльцо.
Чист и прохладен был весенний воздух. Пахло свежестью, после дождя, сырой землёй и кислым прошлогодним сеном. Тучи чёрно клубились, и только чудом лунный свет пробивался сквозь их кучерявые лапы и освещал корявые силуэты покосившихся изб. Тонущий во тьме лес за забором пугал, но уж не так сильно, как вчерашней ночью. Чувствовала Даяна, как меняется лес: худо ему без Хозяина. Пропал Леший, до сих пор так и не объявился, и ни нечисть местная, ни Боримир, ни селяне, не знали, что с ним приключилось.