— Даянка, — Дар первую ложку зачерпнул и проговорил задумчиво: — а чего ты в село к своим не бегаешь?
Даяна едва яблочным кусочком не подавилась.
— А зачем?
— Ну как зачем? Порезвиться. Сколь не посмотрю, все дома да дома сидишь. И не скучно тебе?
Загорелись щеки, девочка сжала зубами ложку, глаза не поднимая. Да какой уж тут скучно, ясно же, что ей с Даром в избе во сто крат веселее, чем со всеми сельскими ребятами.
— Неужто друзей у тебя нет совсем?
Насупилась. Обида забурлила в крови.
— Есть! — голову вскинула, испугала атаранца.
— Да ты чего, Даянка? Я же просто так спросил! — мальчишка к голове её потянулся, хотел волосы взлохматить, но девочка только увернулась, обиженно посапывая.
— Нету сегодня взрослых в селе, все дети в салки да бирюльки у старостиного дома играть будут. И я пойду! А ты дома сиди! Один!
Вскочила, кашу не доев. Руками дрожащими сундук открыла, одёжу приличную достала: сарафан белый, красными лентами расшитый, да чуни новые, что дед по ранней весне сплел. Пока за печкой переодевалась да косу наспех переплетала, Дар смущенно топтался у стола.
— Даяна, обиделась ты что ли?
— Вот еще…
И самой ей тошно стало от обиженного голоса. Не любила лесникова внучка обиду в душе таить, тем более на ерунду, и не понимала вовсе, почему в душе пожар колышется. Ей хотелось накричать на Дара, , еле-еле себя в руках сдержала.
— Даянка!
Дар хотел девочку у двери перехватить, но неудобно подвернул раненную ногу и зашипел, а она увернулась и вылетела во двор. Щеки горели, руки в кулаки сжала, а ноги сами к дому старосты несли. Стайка гусей на нее зашипела, но та только на гусака замахнулась, удивляясь своей смелости.
У срединной хаты Милославы — старостовой жены, уже собрались все дети. Резвились на большой лужайке, кричали, распевали песни и славили Хору и пришедшее лето. В поленьях у забора дремал дед Орей. Видать, пришел повеселиться с внучатами, но заснул, разомлев на ласковом солнце.
— Даянка! — бросились к лесниковой внучке две смеющиеся девочки. Одну, младшую дочь кузнеца, звали Стешей, другую, внучку Орея — Дарёнкой. — Вовремя ты! Заря как раз начинается!
Они крепко расцеловали Даяну в щеки и потащили на поляну, вовлекая в игру. Ребячий смех со всех сторон лился ручейками, в самом лесу, слышно было. Девочка чуньки скинула, ступила босыми ступнями на траву, и встала в кружок, рядом с другими ребятами. Все сцепили за спиной руки, а за круг вышла Светлана — Дарёнкина старшая сестра. Всегда она Зарей первая водила. Голос у нее звонкий, одно удовольствие слушать.
Ах, заря — зарница,
Красная девица,
По полю ходила,
Ключи обронила,
Ключи золотые,
Ленты голубые,
Кольца обвитые —
За водой пошла!
Закончила петь, перескочила и положила широкую голубую ленту на плечо Данилке, печникову сыну. Тощий вихрастый мальчишка заливисто свистнул, выскочил из круга и побежал. Светланка в другую сторону. Обогнал бы ее шустрый Данилка, но какой-то шутник выставил ногу из круга. Ух с каким криком он на траве растянулся, хохот вокруг поднимая. Светлана разрумянилась от бега, но на пустое место все ж не растерялась, встала.
— Покажу я тебе пирожки да ягодки, — Данилка вскочил на ноги и погрозил обидчику кулаком. Но делать нечего — он теперь во́да. Ленту с плеча стянул, заголосил, стараясь Светланке подражать:
Ах, заря — зарница,
Красная девица,
По полю ходила,
Ключи обронила,
Потешаются ребята, хохочут во все горло. Куда Данилкиным завыванием до пения Светланы. Дед Орей с испугу проснулся, уши растерянно потирает, а печников сын на смех и внимания не обращает, громче голосит:
Ключи золотые,
Ленты голубые,
Кольца обвитые —
За водой пошла!
И на Дарёнкино плечо ленту положил, и бежать сразу. Снова кто-то ногу ему на пути подставил, но Данилка перепрыгнул и оставил Дарёну с носом — во́дой быть.
Побегали дети всласть, устали, разрумянились, а играть охота не уходит. Кто-то из младшеньких предложил в колечко поиграть, а постарше на Златые врата построились. Даяна Дарёнке руку протянула, но опомниться не успела, как её ладонь перехватила полная вспотевшая рука. Охнула, оглядываясь, а рядом уже Благояр стоял, улыбался. Не любила Даяна сына Милославы: гордый он больно, себялюбивый. Вон и сейчас — разрядился, будто на праздник. У всех рубахи светлые — а у него красная, и пояс кожаный добротный. Все показывал, что сын старосты деревенского. Вечно лесникову внучку донимал: то за косу дернет, то словом дурным обзовет. Другие мальчишки его боялись, а Даяна сдачи давала. Но сегодня Благояр не собирался толкаться. Схватил девочку за руку и в сторону Данилки со Стешей, что Златые Врата изображали, повел. А те поют: