— Так вот ты какая, дочь Владислава.
Голос, будто у выпи. Тонкий, скрипучий, в самую душу проникает, чтобы поселиться ночным страхом и вовек не отпускать.
Глаза уже совсем рядом оказались, и смотрела Даяна в них, будто и тьмы никакой вокруг не было. Только два незрячих омута. Они выжигали ей душу. Так больно, что девочка закричала не своим голосом.
Нашлись откуда-то у Дара силы. Атаранец вдруг кинулся наперерез колдуну, но лишь завыл от боли. А колдун залился смехом.
Даяна захрипела. Подумала, что убил он Огнедара. И её сейчас убьет…
Приблизился слепец, его смрадное дыхание девочка теперь на своей щеке ощущала.
— Приду я за тобой позже, — проскрипел чародей. — Вот силу обретешь, и приду. И никто тебя, Даяна, спасти не сможет. Моей твоя сила станет. Вся моей станешь.
Грудь обдало горячей волной. Даяна снова закричала. Упала на землю и потерялась в темноте.
Глава 9. Даяна
Тяжело возвращаться. Во тьме окутывали жуткие сны, и Даяна не могла отличить их от яви. Жгучий ужас царапал детское сердце, мучил разум, оставлял после себя кровоточить глубокие раны. Девочка кричала от боли и страха. Металась в стороны, билась о стены, но мрак не отпускал лесникову внучку. Не уходили от мысленного взора и блёклые глазницы, а скрипучий голос все повторял:
— Моей твоя сила станет. Вся моей станешь.
Даяне казалось, что душа рвется из тела. Молилась Хоре, чтобы та не мучила, забрала её, но Богиня не слушала. Держало детское тело слабый дух и звало обратно. А потом начали звать голоса. Пробились, сквозь тьму, потянули за шиворот из топкого болота колдовской мглы. Сначала один: звонкий, трясущийся. Потом еще добавились, знакомые и родные. Сердце их узнало, потянулось на зов. Тьма не выдержала и начала рассеиваться. Во мгле блеснули слабые лучики и с каждым мгновением искрились все ярче.
Даяна и не знала, сколько времени прошло прежде, чем они одолели мрак. Застонала. С трудом подняла руки и потянулась к глазам. Провела пальцами по коже и стерла со щек слезы. По шее и груди обильно катился пот, будто девочка лежала в бане.
— Даянушка! Дитя мое! Живая!
Бажена уже бросилась обнимать. Подняла внучку с горячих подушек и прижала к себе:
— Пережила то сколько, девочка, живая!
Бажена причитала горько. Так горько, что сжималось сердце.
— Бабушка, а Дар? — Даяна не узнала свой голос, видать, сорвала, когда кричала. — Дар, бабушка? Где он?!
— Здесь. — на лавку у ее ног сел атаранец, и Даяна оторвала голову от груди Бажены.
Стемнело. За окном царствовали звезды и луна, а в избе горели только свечи, вот в их то свете Даяна Огнедара и увидела. Глянула и ахнула от ужаса: лицо мальчишки пересекала отметина, аккурат от левой брови до щеки, а глаз только чудом остался на месте. Налился кровью, а все ж осмысленно глядит, не ослеп, значит.
Лесникова внучка захлюпала носом, и знахарка сильнее прижала ее к полной груди.
— А дедушка пришел?
— Как же ж я не приду. — ласково протянул Боримир. Подошел и положил большую руку на горячую макушку: — Не бойся Даяна, здесь мы. Все здесь.
У Даяне в голове каша. Столько спросить хотела, но рот не открывался. Не могла произнести ни одного связного слова. Сидела у Бажены на коленках, вдыхала родной травный запах и плакала, а бабушка укачивала ее на руках ее ласково шептала на ухо.
Даяна в полудреме уже заметила, как Дар встал с лавки и подошел к Боримиру. Девочка вдруг поняла, что на атаранце черная, расшитая золотом рубаха, в которой она нашла его в лесу. И штаны его и сапоги, что по колено. Под пояс мальчишка вязал кошель с монетами, прилаживал подаренный Боримиром чехол для кривого ножа. Лесник его поманил, что-то прошептал, а Огнедар кивнул по-взрослому и крепко сжал кулаки.
- Пора ему, - тихо сказала Бажена.
- Это из-за меня?
— Глупая, нет, конечно, — сухие губы знахарки прижались к виску Даяны. — Узнали про него – теперь не сможем защитить, как бы ни старались.
— А этот… — Даяна замялась: — колдун? Почему он приходил? Кто был, бабушка?
Бажена отвернулась к окну и поджала губы.
— Не знаю я, внучка. Не знаю, что за сила приходила, да почему с вами обошлась так бессердечно.
— Бабушка… А она воротится?
— Не воротится. – твердо сказал Огнедар.
Он вернулся к лавке.
Даяна подняла голову и всхлипнула. Царапина на лице атаранца болезненно блестела. Смазала, видать, Бажена целебной мазью, но только лицо никак не замотаешь, особенно путнику. Боримир мальчишке руку на плечо положил, а тот хмурится: