Воевода выдернул окровавленный меч и разогнулся. Поднял голову, приготовившись, но стальная песня уже притихла. Никто больше не сражался с гадарской дружиной. Лязг затих, и только вопило счастливое воронье.
Воевода повел потяжелевшими плечами. Чужой меч неудобно лежал в руке. Он не стал его поднимать и поволочил за собой. Кольчуга душила. Скользкими пальцами молодой мужчина оттянул в сторону ворот, чтобы сделать глоток пропахшего смертью воздуха.
- Радим!
Воевода оглянулся, выронил чужое оружие и на лету перехватил истертую рукоять – это верный Велий нашел его меч среди мертвецов и вернул хозяину. Радим довольно сжал кулак и только теперь заполнил поясные ножны. Привычная тяжесть ударила по бедру, и душа успокоилась. Со всех сторон робко зароптала дружина, осознав, наконец, победу. Еще мгновение и соратники осмелели – загоготали во весь голос, закричали его имя.
- Славься, воевода!
Радим хрустнул шеей. Поднял лицо к солнцу и с силой провел ладонью по коже, стирая липкую маску.
В купальню хотелось. И домой. Носшиханцы разбиты у южной границы, теперь не вернуться пока не наберутся сил.
- Воевода, голубь от царя!
Что ж, государь не ведал о желаниях своей дружины. И не за чем ему было. Власть – есть власть.
Воевода забрал у ратника голубя и развернул письмо.
Царь еще не знал, что его дружина разбила вражеское племя, а потому не поздравлял с победой. Но царь желал видеть своего воеводу и приказывал явиться немедля, бросив, если на то потребуется, дружину.
Радим криво ухмыльнулся. Как похоже на Володара.
До Велижа добрались за два оборота солнца, загнав в мыло полумертвых лошадей. Промчавшись мимо своего дома на окраине столицы, воевода направился в царский терем. По пути заглянул в придворную купальню, чтобы отмыться от смерти и не нести в палаты государя леденящий запах крови.
Богатые расписные коридоры встречали Радима живой прохладой и запахом чадящих свечей.
Он едва шел. Привыкшие к чудовищный нагрузкам ноги отяжелели, походка сделалась каменной. Все еще грязный меч качался в ножнах и бил по бедру, выгоняя из разума сонный туман.
- Тебе бы к лекарю, - заметил Велий.
Соратник сопровождал воеводу в терем. Знал, что не пустят в палаты никого, кроме Радима, но готов был стоять у дверей и ждать.
- Царь ждет, - сухо ответил воевода.
Дружинник понимающе кивнул. Покачал головой и протянул руку, чтобы забрать меч.
Воевода не любил оставаться безоружным, но царский указ запрещал вносить в палаты оружие. Он отстегнул ножны, перебросил оружие Велию и поморщился – ушибленную руку укусила боль.
Дружина у входа поклонилась Радиму с глубоким уважением. Весть о том, что воевода разбил войско младшего носшиханского княжича облетела Гадарию быстрее посыльного голубя.
Радим в ответ не кланялся. Несподручно – слишком болела зашибленная спина. В купальне он видел багровый синяк, что облепил поясницу, тогда еще понял – к лекарю, и правда, не помешает.
Но потом. Сначала царь.
Велий остался за неподъемной дверью и помог охране запереть ее.
Низкие полукруглые потолки давили. Обитые сусальным золотом стены, кроваво-красные ковры и яркая роспись не радовали глаз воеводы. Радим поморщился. Глухой стук раздался за его спиной - закрылись тяжелые низкие ворота, оставив его наедине с царем.
Володар внимательно следил за своим воеводой, но вставать с трона не спешил. Ждал, пока Радим, бесшумно ступая по ковру, подойдет ближе.
– Государь. - воевода вежливо поклонился.
Сцепил зубы, не выдал пронзившей боли.
Царь кивнул. Внимательный взгляд застыл на воеводе, а тот лишь прищурился, не поддавшись.
Радим видел - Володар устал, словно сам только вернулся с боя. Тяжелые мешки под глазами нездорово синеют, спину по безродному ссутулена, плечи опущены. А взгляд все равно по-звериному колкий, тяжело глаза не отводить.
– Атаранцы утром будут.
Царь не стал воеводу с победой поздравлять. Принял как должное, а Радим и рад пропустить лишние речи. Не понятно только, к чему разговор идёт и почему душу царапают дурные предчувствия.
Воевода помолчал немного и спросил:
– Зачем? Дань по зиме привезти должны.
– По зиме, - царь ухмыльнулся.
Радим на мгновение прикрыл уставшие глаза. Ничего не сказал, ожидал, пока государь продолжит, бестолку мысли его предугадывать.
В коридоре послышались тихие голоса - мимо двери проскользнули слуги. Стража грозно поторопила их, а Володар, дождавшись тишины, спросил:
– Тебе удалось поговорить с кааном?
Радим мотнул головой:
– Степночи бежали. Не до разговоров.