- Ты же проиграла, - он покачал головой.
- Не мудрено, - фыркнула Влася и полюбовно огладила свое оружие. – Но когда-нибудь, Иван, так и знай, я тебя одолею! И подачек не понадобиться.
Кусочек чистой ткани всегда висел на поясном мешочке. Она бы скорее ленту для волос забыла, чем тряпочку, чтобы меч после боя от грязи очищать.
Иван в упорстве её не сомневался, но тонкая фигурка, слабые худые руки и болезненно впалые щеки заставили его покачать головой.
- Ох и зачем тебе это, Валиса....
Пока девушка любовно чистила меч, он уселся на скошенную траву, спиной к вялому прошлогоднему стогу. Сено кололось даже сквозь плотную льняную рубаху, но он ничего не замечал, лишь наблюдал исподлобья, силясь оставить в памяти каждое её движение. Как осторожно пальчиками тряпочку сжимает, как медленно и полюбовно по лезвию проходится, как закусывает тонкую бледную губу и щурится на солнышко.
- Надоело быть слабой! – Влася от усердия высунула и прикусила язык.
Иван улыбнулся.
- Так, а зачем тебе сильной-то становится? Ты ж девица, да к тому же… - осекся, поймав хмурый взгляд. Вздохнул, отвернулся и сказал в сторону: - Ох, узнает отец твой, чем мы занимаемся, не сносить головы обоим…
Влася махнула рукой, загнала меч в ножны и повесила на пояс.
Серый сарафан развивался на ветру, приоткрывал девичьи ноги, что в мужские штаны под юбкой одеты были. Иван снова вздохнул, а девушка заулыбалась.
- А ты, Ванька, не трусь, - ее очередь настала руку протягивать. – Мой батюшка только и делает, что на меня гневается. Будь я самой прилежной царевной на свете, умелицей вышивальщицей, - она фыркнула: - гнев его меньше бы не стал.
Иван принял тонкую руку. Поднялся, и тут же над противницей своей на две головы возвысился, закрыл ее от солнышка, а та жмуриться прекратила. Только улыбалась по-прежнему, хоть и сквозила в голосе горечь.
- Пойдем, - она потянула его за собой, - в терем надобно до заката вернуться. А то пошлет опять своего воеводу за мной…
Валиса дернула острыми плечами. Стоило только вспомнить тяжелый взгляд холодных глаз отцовского воеводы, как тут же холодели ладони. Чудилось ей вечно, что пахнет от воеводы кровью. А может и не чудилось. Полнился терем слухами и о его ратной доблести и славе, и о бесчеловечной жестокости, что с всегда рука об руку следует.
Что царь – тиран, что воевода его – зверь кровожадный.
Махнула Влася головой. Не захотела больше думать, да злиться. Шагу прибавила и Ивана за собой потащила.
С обеда их в тереме не было, а показалось вдруг Власе, что несколько дней кряду. Суетливо вокруг. Чернавки бегают из угла в угол, украшают двор, как перед ярмаркой.
Задумалась Влася, потерялась в мыслях, а Иван вовремя руки их расцепил. Остался позади царевны. Оглянулся, проверяя, не заметили ли его вольность. Но до них никому дела не было.
- Ох не нравится это мне…
Влася замерла. Обернулась на мгновение, чтобы с другом попрощаться, сжала его ладонь, улыбнулась, пожелала доброй ночи и забежала через крохотную дверь, откуда слуги помои со дворов выносили. Прежде всего от меча да одежды мужской избавиться следовало, пока нянюшки на нее не наткнулись. И представлять Валиса не хотела, как царь разгневается, если в штанах увидит.
Валиса всегда была худее и ниже своих сверстников. Нянюшка Веслава качала головой, называла ее цыпленком и пыталась приберечь для нее лишний кусок пирога с завтрака. Порой Власе обидно было, но в такие моменты цыплячесть ей только на руку. Пробираешься – никто и не заметит.
Царевна побежала к своей спальне. Едва не столкнулась с Анной, старшей сестрицей, но увернулась, спряталась за тяжелой шторой и притаилась.
Проплыла мимо сестрица, как царица. Разодета, будто для приема.
Влася удивилась. Неужто кому из сестер смотрины батюшка устраивает. Коли так, не отсидеться ей сегодня не замеченной, потащат на трапезу, отчитают за царапину на щеке, за загорелую кожу и худобу.
- Вот ты где!
Царевну ослепило. Отдернулась тяжелая ткань, а мощная рука вытащила девушку к окну.
Нянюшка Веслава всплеснула руками. Заахала, забормотала себе под крючковатый нос проклятья на свою же седую голову. Как Влася не сопротивлялась, а все ж потащила ее няня за собой, будто бык на пахоте.
- Ох, царь увидит, ох увидит, - бубнила Веслава. – Ох никому голову не сносить, коли увидит! Плетьми да палками пройдется, от гнева камнями закидать велит.
Знала Влася, что жесток ее отец, но все ж смешил страх нянюшки. Не на столько она, Валиса, важная особа, чтобы за царапину на щеке да мужицкие штаны зверства со слугами творить.
Влетела нянюшка в покои царевны, дернула зазевавшуюся чернавку за косу и рявкнула басом: