Ветер выл в чернеющих кронах. Вдали тянули песнь волки и ухали филины. Шустрили в кустах встревоженные мыши. Воевода поднял длинную палку и пошуршал костерище. Пламя взметнулось выше и снова осело. Он не спал, но разум был чист от мыслей – что редко за ним водилось. Зато инстинкты обострялись. Радим услышал тихий хруст, и рука сама дернулась к ножнам. Прислушался. Запищал неподалеку маленький сыч. И снова тишина.
Радим тишиной не обманывался. Встал. Повернулся спиной к костру, чтобы глаза привыкли к темноте.
Во сне завозилась Валиса. Перевернулась на другой бок, всхлипнула и что-то пробормотала, прижав к себе плащ, которым должна была укрываться. Холодно, а она все равно его обнимает, а не укрывается. На лбу царевны сходились тонкие морщинки. Тени от огня плясали на бледной коже и терялись в волосах.
Радим напрягся – ветка снова хрустнула. Кто-то шел. Не зверь. И не нечисть – амулет в руке не жжется, молчит.
- Эй, - он шагнул к своему дружиннику и ткнул его в бок ножнами. – Гар, вставай.
Тот чмокнул губами, воевода ткнул сильнее.
- Ну что… - сонно заныл дружинник.
Открыл светлые глаза, сбросил со лба русую челку и тут же подскочил.
- Воевода!
- Не кричи, - сухо остановил его Радим. – Стереги, пока не вернусь.
Гар испуганно сглотнул и принялся порывисто поправлять ворот рубашки и сбитый на бок широкий пояс.
- А вы куда?
- По нужде.
Гар понятливо закивал, сонно потер глаза и поднял с земли меч.
- Понял. Стерегу.
Радим пошел прочь с поляны. Сначала деревья густились, но через несколько десятков шагов чаща просветлела, пока не остались вокруг лишь тонкие молодые березки.
На небе серел рассвет. Скоро зорька – вовремя явились. Оговоренное место терялось в серой дымке, но Радим безошибочно нашел нужную поляну. Сплошь молодой березняк и лишь одна высокая ель, словно метка.
- Давно ждем, воевода.
Голос раздался за спиной, но Радим не вздрогнул. Спокойно обернулся и лишь на мгновение опустил голову в знак приветствия.
Их было двое. Высокий худой старик с седой бородой до пояса и широкой шеей и молодой парнишка с маленьким лицом и глазами, близкими друг к другу настолько, что едва не соприкасались уголками.
- На заре уговорено, - ответил воевода.
- Уговорено, - не стал спорить старик.
Полами его длинного плаща играл прохладный ночной ветер. Седые волосы белели во мраке, а светлые глаза едва заметно светились.
Старый колдун. Но сила осталась.
Он поднял руку, провел ей по воздуху. Над троими бледно вспыхнул белый купол и тут же погас. А как погас, исчезли все звуки – и мыши, и волки, и даже ветер.
- Велиж? – кратко спросил Радим.
- Народ шепчется. – старик болезненно оперся о сучковатую толстую трость. – Кто тише, кто громче, уже вилы у порога положив. Володар теряет веру, в столице зреет бунт. Хор заслал людей, чтобы несли вести за столицу – но там и без нашего слова чернеет вера. Особенно с юга.
Радим кивнул. С юга не удивительно – носшиханцы зубами отрывают клочья гадарской земли, а Володар отослал почти всю дружину. Тут довольным не будешь.
- Что байстрюк?
- Хор ищет. В полдень отправится к границе, видели его там.
- Удастся уговорить?
Старик обнажил беззубый рот:
- Байстрюк на попятную не пойдет. Слишком сильна ненависть.
Последнее слово колдун выплюнул на землю с презрением. Радим прищурился. Это и пугало. Хор хочет сделать его царем, но взбунтовавшийся народ не обрадуется власти в руках сына самодура. Пусть и изгнанного байстрюка. Сперва пред народом представиться надо, выше всех поднять меч, громче всех говорить и селить в головы гадарцев бессмысленную надежду. А он народу не показывается. Прячется у границы, как трусливый пес.
- К носшиханцам отправлять надо! – несдержанно воскликнул парень. – Союзников луч…
Радим предупреждающе вытянул меч из ножен, а старик махнул рукой ученику:
- Береж, не мели.
Тот поджал губы и засопел, а воевода постарался справиться с гневом.
Может мальчишка и прав, но сколько его дружина крови пролила, пока со степночами боролась. Нельзя союз, он не позволит. Без них Володара во мрак отправят. Если с быйстрюком не выгорит – другой путь найдут.
- Но народ не поднимем! – Береж не выдержал, встал в разговор и нетерпеливо затоптался на месте: - нужно больше ненависти, больше ярости! Воевода, знаешь что-то? Рассказывай!
- Рассказывай. – поддакнул старик. – Не лясами чесаться пришли.
Радим все еще держал руку на рукояти меча, что торчал из наградных ножен. Пока говорил, поглаживал сталь сухими пальцами, словно успокаивая.