Даяна замотала головой. Румяная с утреней прохлады Бажена поставила у порога корзину, стянула лапти и отошла, давая дорогу Боримиру. В бороде лесника запуталась паутинка – видать лазил по кустам. Даяна глянула в корзинку и улыбнулась – ну точно, по кустам - вон сколько морошки насобирали. А ведь Даяна больше всех ягод ее с детства любит. Особенно, когда она только-только спеть начинает, кисленькая еще, так что морщишься, пока щелкаешь. Даяна улыбнулась еще шире – каждое лето в этот день ходят бабушка с дедушкой на болото, чтобы насобирать ягод. А потом Бажена испечет из них вкусный пирог, пахнущий детством.
Даяна со смехом расцеловала обоих в сморщенные щеки. Бажена что-то забормотала, скрывая улыбку, подняла корзину и захромала к печи, а Боримир подхватил огромными ручищами стройную внучку и закружил по избе.
- Двадцать вёсен исполнилось, Даянка! А все как дитя! – басил он.
Даяна хохотала, а Бажена шикала на них, чтобы уходили резвиться на улицу и не творили в избе разгром.
Боримир поставил внучку на пол и крепко прижал к груди.
- Только крохой тебя в колыбели качали, - вздохнул тяжело: - а теперь смотри, невеста уже совсем.
Даяна прикрыла глаза и с наслаждением вдохнула исходящий от дедушки горький запах хвои и свежего тумана. Сердце укусила мимолетная тоска. «Невеста». Переросла она уже «невесту». Даяна погнала дурные мысли и крепко обняла Боримира. Пусть и не светит ей счастье «невестино», она в другом его найдет – невелика потеря.
- Пусть невеста к Катерине сбегает, - Бажена прошла мимо и потрепала внучку по голове: - Причешись только, Даяна. Со сна как лохматая нежить, да простит меня Хора.
Девушка фыркнула и ринулась к сундуку за печкой. Распахнула, собираясь переодеться, но замерла. Поверх старого сарафана, что уже как два лета жал в груди и плечах, лежал новый.
Даяна всхлипнула и снова принялась обнимать бабушку с дедушкой.
- Полно тебе сырость разводить. – смутилась Бажена. – Примерь.
Ладно на Даяне новый сарафан сидел. Юбка в пол, точно под рост, рукава хоть и длинные, но такая легкая ткань, что и в жару лучше одёжи не сыщешь. По подолу и рукавами голубыми нитками рукодельница вышила диковинный узор, на груди в стороны от воротника переплетались меж собой искусные цветы, вырез крохотный, с голубыми завязками, словно у рубахи. Смотрела Даяна на себя в отражение, и оторваться не могла. Глаза засияли ярче, кожа посветлела и даже пепельные волосы, что после сна еще не успела спрятать под косынку, рассыпались по плечам и превратили её из селянки в царевну.
— Красавица, — прошептала Бажена. Встала позади и приладила на талию широкий голубой пояс: — Какая же ты красавица.
И правда красавица. И фигура ладная, и лицо, но только седина на волосах все портит. Даяна привыкла к ней за столько лет. Иной порой, как и сейчас, она и нравилась даже. Ненадолго, правда. До первого плевка в спину. С тех пор, как посеребрилась её коса, Даяну нарекли вороньей служкой и пугливо обходили стороной. От детей сильнее всех досталось. Две весны Даяна просидела дома после того, как чуть до смерти не заморили. Разгневался тогда Боримир, велел родителям выпороть обидчиков. Иван-староста решил с лесничим не спорить. Боримир селянам пригрозил: обидят внучку - уйдет из Лисьих Горок. А они без него не сдюжат – тайна невеликая. С тех пор, как Леший сгинул, только он порядок и держал. С нечистью договариваться учился, заново строил порядки, только бы лес людей не изморил.
Шло время и Даяна пообвыклась, начала изредка бегать в село. Ей шипели проклятье в спину, но не трогали. Девочка скучала по играм, но дела находила другие: Бажена её грамоте обучала, Боримир брал с собой в лес, учил с нежитью общаться. С прошлого лета наладил стрелы и лук, учил справляться.
— Красавица, — подтвердил Боримир.
Даяна наспех заплела косу.
— Поговорить надобно, — Бажена растерянно потерла лоб.
— О чем?
— Ты сходи за молоком, — Боримир неловко махнул рукой: — Бабушка пока пирог испечёт. Воротишься, позавтракаем, всё расскажем.
Даяна махнула на прощание и выпорхнула из избы. Умылась на дворе, взяла мешочек с лечебными травами, что сох под крышей сарая, и вышла за калитку.
По дороге собрала волосы в косынку и грустно усмехнулась, когда проходила мимо сельских ворот. Раньше там была намалевана только перечеркнутая варнова печать, а уже несколько вёсен рядом с ним чья-то рука начертала кривую девицу. Косую и страшную, словно нечисть. Да только у нечисти такой пепельной косы не найдешь.
Разгоралось утреннее летнее солнце, просыпались Лисьи Горки. Дети еще нежились по лавкам, а взрослые уже бегали по селу. По тропе навстречу Даяне шли Милослава с Зариной.