Она уже нащупала в суме бальзам из живицы, что Бажена ей с собой дала. Он и ей раны лечить помогал, а теперь вот настало мгновение, когда атаранцам долг вернуть поможет.
- Ну выходи уже, чего прячешься? – Голос Данислава звучал грознее.
Даяна густо намазала чистую ленту бальзамом, рядом Водан помог Тане срезать штанину над раной и протянул Даяне руку. Она поспешно отдала ему ленту и повернулась к Годимиру.
- Поднять сможешь? – спросила, нахмурившись.
Атаранский воевода прошипел под нос ругательства про варнову нечисть и с трудом пошевелил рукой, чтобы задрать рубаху. Рана была страшной. Рваной по краям, с бледными кусками мяса и кровавыми сгустками. Однако ж не такой страшной, как у Костея в Лисьих Горках, когда брат спьяну полоснул его косой по животу и до дома лесника тащил волоком, едва не растеряв из распоротого живота всё нутро. И тогда Бажена беднягу вылечила, тут и подавно они справятся. Благо кровь фонтаном не хлещет, вытекает едва заметно и спокойно. Корсет мышечный вон как защитил, даже губы у Годимира не побледнели.
- Сейчас промою, - Даяна посмотрела на воеводу и подняла к его глазам фляжку, - а Водан подшьет. Потерпишь?
Годимир лишь раздраженно щелкнул языком. Даяна вспомнила, как однажды видела его у реки без рубахи – столько шрамов на теле атаранца, ему наверное и обидно такие слова от нее слышать.
Водан открыл поясной футляр. Блеснули в мрачных лучах иглы разной толщины. И тут же снова помутнели – Данислав и Огнедар, не дождавшись ответа, вооружились и плечом к плечу стали перед ними. Спины их от натуги раздулись. На шеях обоих похоже била напряженная жила.
- Света дайте, - попросила Даяна.
Дар повернулся через плечо, посмотрел на нее и чуть отодвинулся в сторону. Луч, с трудом пробивавшийся сквозь крону древнего дуба, снова осветил порванную кожу и мясо не боку Годимира.
Даяна поспешно сполоснула отваром руки, а после, осторожно удерживая воду листом лопушника, полила отвар на рану. Воевода свистяще выдохнул.
- Надолго тут? – глухо спросил Данислав.
- Пара стежков, не страшно, - отозвался Водан.
Даяна встала, протянула целителю флягу с остатками отвара и осторожно осталась стоять позади княжичей.
- Стрелы странные, - сказала она тихо. – Дед говорил, что в Гадарии только сущий дурак из ивы древко сделает. Да и оперенье…
- Заговоренные. - кивнул ей Огнедар.
- То и пугает. – тихо отозвалась Даяна.
Она поморщилась от стона Годимира и сжала перед собой испачканные в крови руки.
- А что, девка, - сказал наследник, - может и про свой-то лук нам расс…
Он осекся. Хрустнуло в стороне дерево, а потом донесся шум людских голосов.
Огнедар крутанул в левой руке меч, а в другую достал из-за спины маленький дубовый арбалет. Ловко нацепил болт и выпрямил спину. Данислав же вооружился мечом и боевым ножом.
Люди появились из леса стремительно. Только было тихо и пусто, и уже через мгновение нарисовались среди листвы несколько человек, словно соткались из воздуха. Даяна видела, как напряглись спины княжичей перед ней. Она и сама словно превратилась в натянутую тетиву. Мучило беспокойство. С треском сухих мертвых веток под подошвами чужаков сильнее бухало в ушах сердце.
Странные были люди. Гадарцы, это точно, но не похожи на обычных селян или горожан. Одежда на них странная, чужая. Что девушки, что мужчины – не их веры. Бабушка бы перекрестилась и заохала, увидев такой стыд. Женщин было мало среди пришедших – и все одеты в странные мужицкие штаны, едва доходящие до острых колен. А на теле и вовсе дикость – оголенные живот и загорелые плечи. Словно широкие пояса вокруг груди лишь натянули, так бесстыдно у Даяны даже исподнее не выглядит. На мужчинах же, в отличии от девиц, одежды больше – черные штаны, крепкие кольчуги и сапоги до самого колена. Но что странно – все безбородые. Где это видано, гадарцы и безбородые.
- Ты знаешь, кто такие? – спросил Данислав, повернув на мгновение голову к лесниковой внучке.
- Нет. – отозвалась та тихо.
Напряжение страшило. Атаранцы стояли, подняв мечи и намереваясь начать бой. А странные люди словно и не замечали того. Шли себе спокойно. Переговаривались негромко, посмеивались. Тот, что шел первый – и вовсе щурился со снисходительным презрением. Словно не атаранские войны перед ним стояли, а соседские мальчишки забрались в огород – украсть недозрелых яблок.