Зато точно помнит, как кричал, когда ему перекрывали это клеймо новым.
- Забери его у меня! Забери!
- Уймись, - шипит брат, прижимая тощие плечи к влажной под спиной постели. – Уймись, услышат!
- Мне больно!
Горело все. Печать на груди, что уже не сдерживала силу. Ладони, на которых еще не зажили раны после долгих дней галопа – поводья содрали кожу до мяса. Горела бедовая голова да так, что хотелось сунуть ее в прорубь и вдоволь, через нос и через рот, наглотаться ледяной воды. Огонь разрывал мальчишку изнутри, рвал ему горло, грудь, живот, жилы. Он был везде.
- Как поставить печать?! – брат кричал себе за спину. – Яромир, Варн тебя раздери! Как?
- Намест…
- К черту наместника! Они его убьют, если у знают!
- Помоги мне! Как горячо! Помоги! – огонь выжег из горделивого младшего княжича всю спесивость.
Он слышал, что вопит как девчонка, но слишком горячо, чтобы переживать об этом.
Кто-то оттолкнул брата от кровати. Плечи снова стали свободны, Огнедар в беспамятстве подскочил. Кинулся к окну, желая распахнуть створки и хоть немного остудить горящую кожу, но его сбили с ног.
- Что делать? Яромир, что?
- Хора Пресветлая… - выдохнули у Огнедара над головой.
Он не видел человека. В глазах тоже загорелся огонь, казалось, они все в пожаре.
- Есть один путь. Но он тебе не понравится, наследник.
- К Варну! – крикнул брат. – Говори, что…
Огнедар мотнул головой. Снова тронул печать на груди – она стала горячей, вздулась. Словно издеваясь над собой, он поднял руку к глазам, прикрыл веки и шепнул себе под нос пару слов. Грубые кончики пальцев заколола сила. Правую руку словно ошпарили горячей водой, а печать отозвалась ноющей болью.
Огнедар усмехнулся. Скрипнул зубами, выдохнул и усмирил силу.
Знакомая ненависть кольнула сердце. Он яростно ударился головой о стену позади себя, чтобы хоть болью помочь унять ее. Но воспоминания не спешили уходить.
- Это я виноват! Это я привез Чумной Огонь, заразил его! За что ты прогнал его?!
- Я и тебя, отродье, по миру пущу.
Голос Данислава полон ярости. Меч в его руке бессильно опущен к полу, но мощные плечи напряжены, что не видно шеи. На лезвии отражается игривый огонь из камина. Но Дар смотрел на него и видел только сгустки крови, стекающие на пол. Они казались ему черными.
- Он умрет! – голос Дара еще не сломался до конца. Проскальзывали сквозь грубость визгливые нотки. – Ты убил его! Ты его прогнал, потому что хочешь сам стать наследником!
- Замолчи! – оплеуха обожгла щеку. – Радуйся, что отец пощадил тебя!
- Он твой брат!
- Замолчи!
Их комната из камня. Камень глушит их крики, запаивает в своих холодных стенах. А в камине сильнее трещит огонь.
Чертов огонь!
- Ты убил его!
- Он сбежал. – Данислав отбросил меч.
Тот со звоном ударился о каменный пол, а брат вдруг бессильно опустился на корточки. Плечи расслабились и поникли. Большие ладони закрыли смуглое лицо. Сквозь пальцы донесся сиплый выдох.
Дар ненавидел его. А эта показная слабость лишь добавила огня к его ненависти. Он делает вид, что опечален? Сейчас, после того как собственноручно вонзил меч в живот Ведагора? После того, как кричал ему вслед не сметь возвращаться домой, когда брат, прижимая окровавленные ладони к боку с трудом оседлал лошадь и погнал ее в галоп? Когда за ним по мощенной булыжником дороге оставался след горячей крови, а в воздухе пахло приближением скорой смерти?
Да как он смеет?
Огнедар бросился к отброшенному мечу, но не успел схватить его. Новая оплеуха отбросила его к камину.
- Если кто и убил его, то это ты. – кажется Данислав сказал это тихо, но в ушах княжича они звучали набатом колокола.