- Дар…
Тихий призыв раздался в темноте. Огнедар открыл глаза, повернул голову. Стемнело уже окончательно, а здесь, в его укрытии, не было никакого света. Окна избы выходили на другую сторону, и сюда не добирался даже слабый отблеск свечи.
- Водан сказал, что ты здесь. – Даяна говорила шепотом.
Дар выдохнул, размял плечи и встал. Поправил на поясе арбалет и с хрустом принялся пробираться сквозь кусты к тропинке.
- Не ходи сюда, я сам иду, - голос его звучал весело, как он и хотел.
- Зачем ты там?
Дар выбрался из зарослей и почувствовал осторожное прикосновение к плечу. Видимо, Даяна протянула ему руку.
- По нужде. – ответил он.
Девушка смущенно кашлянула.
- А ты чего здесь?
- Воздухом дышу.
Не расскажет. Огнедар хмыкнул. Конечно, не расскажет. У лесниковой внучки кажется секретов не меньше, чем у его варновой семьи. А он бы и рад не ворошить ее секреты, пока сама не захочет рассказать, но ждать долго нельзя. Слишком много подозрений после ее рассказа о напавшем колдуне. Слишком страшно оказаться правым.
- Видела лекаря? Что говорит?
Даяна вздохнула. Пока они обходили избу и шли к крыльцу она жалась к нему, и Дар приобнял девушку за плечи.
- Говорит дня два полежать надо. Потом яд сойдет.
Два дня. Огнедар покачал головой и помог Даяне переступить первую ступеньку. А потом держал ее за руку, когда лесникова внучка поднималась ко входу.
Два дня – много, Даниславу не понравится. Они и без того задержались.
Но Дару на руку. Он так и не нашел тут следов. Единственная надежда сейчас рядом с ним, но Даяну так просто не разговоришь. Тем более, она уже сказала ему, что уверена в своих словах. Дар и не думал, что она врет, возможно, не понимает.
- Иди спать, Даяна, - тихо сказал он, когда она со скрипом отворила дверь.
- А ты?
- А я позже.
Валиса
Минуло две ночи. Валиса спала плохо, лишь проваливалась в слабую дрему и просыпалась от любого звука. У головы всегда лежал кинжал, по карманам рассованы едкие порошки, способные ослепить на время. Она даже палки под лежанку запихала – на всякий случай. Но кузнец не приходил. Ванятка отирался подле нее и снова пытался угрожать, но, видать, сам боялся отца и так и не исполнил угрозы.
- Почему не бежишь, дурная? – говорил ей едва ли ни ежечасно.
А Валиса медлила. Сперва и хотела в ту же ночь побежать, но потом раздумала. Она ничего не смыслит в носшиханцах. Поговаривали, у них чуждые им обычаи, варварские повадки и беззаконье. В столице любимым делом было стращать народ шаманами, что приносят в жертву своим богам чужаков, не жалея ни женщин, ни детей, и бесчеловечными воинами, творившими бесчинство. Как-то Иван рассказывал ей, что солдаты, побывавшие в степи, видели целую стену из обезображенных тел без рук, ног и голов.
Валиса понимала, что большинство из слухов – наговоры. Не могли варвары без разума за сотню лишь лет собрать воедино десятки враждующих племен и построить до того мощное государство, что сам Володар его боится. Боится то боится - стычки у границы каждую осень и весну, а все же торговые пути не закрывает – носшиханцы в столице богатые лавки держат.
А еще ходили слухи, что степночи знают секретный сплав и технику ковки. Мол, Володар слезами обливается, хочет их оружейных дел мастеров себе получить. Теперь Валиса и в этом сомневалась. Оружейники, значит, хорошие, а кузнецов на весь Носшихан не хватает и к гадарским идут? Смешно.
Ничего в голове царевны не сходилось, и это лишь добавляло страха. Куда она сейчас на границу пойдет. Да еще взяв под крыло мелкого мальчишку. Да и с чем идти? Коня нет, еды нет. Есть что продать, но где продавать будет? Зорянка - поселок бедный, только кузнец и может что-то купить.
Но царевна так просто продавать теперь не хотела. Теперь только хитростью надо. И хитрость в голову пришла, и вещи непроданные пригодились, и план казался правильным, осталось только подождать.
Дождалась на третью ночь.
Тем вечером Марфа снова поругалась с мужем. Царевна слушала брань, что доносилась из избы и жала к ушам плечи. Потом был грохот. Громко заплакали мелкие девчонки-погодки. Разверещался Ванятка, вылетел во двор и кинулся к кузне, споткнувшись о соломенную корзину и вывалив на примятую траву перегнившие прошлогодние луковицы.