- Пойдете завтра утром. Даю тебе два дня, Цветана. Не привезешь, о чем уговорились – я тебя найду. Иван пойдет с тобой, но ты ни слова ему про цель не скажешь. Захочешь обмануть меня или его – можешь не сомневаться, я тебя найду. У меня до самого Велижа глаза есть, тебя не пропустят.
Валиса кивнула, хоть и не верила в его слова. Кузнец не верит ей до конца, это очевидно, но он слишком жаден, чтобы упустить даже надежду на выгоду.
- Выворачивай карманы. – вдруг сказал он.
- Что? – Валиса за секунду растеряла боевой настрой, что подарило ей ощущение выигрыша.
Денег у нее оставалось немного, но все же хватило бы им с Ваняткой на несколько дней. А потом она собиралась продать лошадей и телегу, а если еще получится ночью кинжал с обручьем вернуть, то и их – когда до города доберутся.
- Выворачивай, кому говорят. – кузнец шагнул к ней и пихнул в плечо: - Еды дам. Больше вам ничего не надо на пару ночей.
Валиса тихо цыкнула, но послушно пошла к настилу. Достала мешочек с пожитками, с сомнением положила на протянутую ладонь Ерофея. Ладонь его была огромной, как лопата. Царевна поспешила отойти на пару шагов, чтобы ненароком не навлечь на себя гнев и не получить этой ладонью по лицу.
- А что, - несвежее дыхание обдало ее лицо, когда кузнец криво усмехнулся: - небось по подолу то распихала еще? Дай посмотреть.
Старый пес у ворот ворчливо заскулил во сне. С ели, что нависала над крышей избы с глухим стуком упало пару шишек. С крыши настила продолжали капать в жирную грязевую лужу капли недавнего дождя.
Царевна сжала кулаки и тихо сказала:
- Не трогай меня, кузнец. – ее голос был тверд, хотя и дрожала на шее напряженная от страха жила: - Если тронешь – я лучше умру, чем стану с тобой чем-то делиться.
Рука сжимала в складках подола сарафана мешочек с едкими травами. Ладонь вспотела. Едва заметно, чтобы не было слышно даже шороха, Валиса пыталась подцепить нетугую бечевку, чтобы без заминки бросить содержимое в глаза кузнеца, если он все же надумает напасть. Но Ерофей уже растерял свой пыл. Теперь его голову занимала лишь нажива, которую гостья посулила ему, поэтому он небрежно посмеялся и ушел в темноту.
Валиса еще долго тяжело дышала. Грудь тяжело вздымалась, страх, который царевна вынуждена была прятать – проявился. Ноги и руки царевны тряслись, ладонь сжималась и Валиса с закрытыми глазами представляла, как в ней появляется меч, и как бы с этим мечом она чувствовала себя – спокойнее, сильнее. Не как слабая птица, загнанная охотничьим псом под корни дерева и вынужденная притворятся мертвой, чтобы избежать участи быть пойманной.
Спустя несколько долгих мгновений в темноте снова скрипнула дверь избы. Царевна распахнула глаза, напряглась и снова сильнее сжала в кулаке мешочек, опасаясь, что возвращается кузнец. Но это был Ванятка.
- Отец разбудил, - говорил он шепотом, но из-за возбуждения голос его становился все выше: - сказал, что утром я с тобой пойду!
Он с размаху приземлился на настил, деревянные срубы тихо скрипнули. Валиса плечом чувствовала, как дрожит тело мальчика.
- Как получилось?! Сбежим? Правда сбежим?
- Не кричи, - шикнула царевна.
Ванятка послушно притих, но продолжал дрожать.
- Сбежим, - тихо продолжила Валиса. – Но сначала надо кое-что забрать у твоего отца.
Мальчик ближе придвинулся к царевне, с силой вжался ей в плечо. От его волос сильно пахло отваром из крапивы.
- Что забрать, Цветана? Как? – прошипел он
- Так, чтобы он не заметил.
Зорька пришла скоро, но Валисе всю ночь казалось, что Хора будто в наказание изменила для нее ход времени. Мгновения тянулись, словно в вязком кошмаре. Звезды, что должны были гаснуть одна за другой, растворяясь в сереющем к утру небе – упрямо продолжали мерцать, а Валиса не сводила с них глаз. Черное небо светлело слишком медленно. С трудом дождавшись, когда чернь сменилась влажными предрассветными сумерками, Валиса поспешила к дому. Марфа к тому времени поставила на крыльцо узелок с едой, из которого приятно пахло травами и свежим хлебом, но провожать не вышла. Валиса растерянно смотрела на него и боролась с чувством невероятного стыда, который грыз ей душу. Она хотела спасти и Марфу, и ее дочерей, хотела забрать их с собой, сбежать, подарить им новую жизнь – но понимала, что у нее ничего не получится. Если не уйдет сейчас с Ваняткой – не уйдет совсем. Она пыталась договориться с собой, пообещать себе, что вернется за ними позже – но с отвращением понимала, что лишь врет себе. Никуда она не вернется. Ее ждет вечная жизнь в бегах или смерть. У нее никогда не появится сил и поддержки, которые способные вернуться вместе с ней и спасти этих людей.