Радим тихо хмыкнул.
- Хватит с тебя приключений, царевна. – сказал он вдруг, - не пытайся больше сбегать.
Валиса все же посмотрела на воеводу. Он сидел у костра, закатав по локоть рукава простой черной рубахи. Рядом у ног валялись ножны с мечом и два клинка. Осунувшееся лицо освещали всполохи огня, усталые глаза смотрели на нее как-то странно. Сочувствующе.
Царевна моргнула, собрала все силы и медленно села, придержав плащ. Она укуталась в него, словно в одеяло и стойко выдержала взгляд воеводы.
- И что, - она усмехнулась. – Все знаешь? По пятам, как пес шел?
Радим все еще спокойно кивнул. Лучше бы кричал. Лучше бы вел себя как обычно, выглядел зверем. Это спокойствие, а еще боле – сочувствие, злило ее сильнее.
- И как же ты повезешь опороченную жену наследному княжичу, а, воевода? – выплюнула она. – Сделает тебе чести, что не уследил? Как думаешь, сохранит после этого Данислав брак? А что насчет…
- Я же сказал, что знаю все. – прервал ее Радим.
Глаза его, почти черные, блеснули, и он отвел взгляд.
- Ты меня не обманешь. Никто тебя не опорочил.
Валиса задохнулась на вдохе. Сжала кулаки, в которых держала плащ, и постаралась сглотнуть комок слез, застрявший посредине горла.
- Лучше просто убей, - прошептала царевна. – За что вы так мучаете меня? Чем я так нагрешила, что моя жизнь теперь такая? А? Отвечай! Отвечай!
Последнее она уже кричала. Никогда прежде за ней такого не водилось, но сейчас отчаяние накрыло царевну с головой, лишило разума. Невыносимая жалость к себе, которую Валиса долгое время прятала за надеждой, уговаривала не проявляться, чтобы не мешать ей бороться с судьбой – взяла-таки верх. Валису трясло. Она заплакала так горько, что самой становилось больно от звуков своего плача.
Воевода сжал кулаки и продолжал молча смотреть в огонь. Казалось, он застыл, давая волю царевне выплакать весь гнев, будто она в одиночестве. Как благородно, надо же. Валиса захохотала сквозь слезы. Варн раздери, она действительно потеряла разум. Она плакала еще долго, распугала вокруг всю ночную живность. А Радим продолжал молчать и не двигаться. Хотя Валиса ждала его окрика, что вернул бы ее в чувство.
Но слезы закончились. Когда глаза опухли до тянущей боли, а веки сделались тяжелыми, Валиса поняла, что уже не плачет, а тихо завывает. Ей немного полегчало. Теперь чувство отчаяние не так терзало ее – оно словно стало мягким и ненастоящим. Да и весь мир стал каким-то мягким и тягучим. Если бы не боль в руке и глубоко треснувших губах – она бы думала, что все происходящее – сон.
Только когда всхлипы стали совсем редкими, а сил сидеть уже не осталось, и царевна снова легла, Радим зашевелился. Валиса не увидела, почувствовала, как он подошел к ней. Как-то нелепо бережно взял за плечо и снова усадил.
- Зачем… - простонала она, - дай уснуть.
- Сначала попей. – ответил воевода.
А потом губ коснулось дерево. Царевна никогда бы не подумала, что вода может быть такой потрясающе вкусной. Это же просто вода, ничего боле – но сейчас она схватилась за дно кружки и жадно глотала, словно ничего вкуснее никогда не пробовала.
- Все-все, - Радим отнял кружку, когда Валиса едва не сломала зубы – так сильно клацнула ими о края. – Пока больше нельзя.
- Что мне сделать, чтобы ты меня отпустил?
Царевна вдруг осознала, что опирается на воеводу. А он сидит неподвижно, словно вон тот дуб, а не человек. От человеческого тепла за спиной дрожь немного уходила. Голова склонилась к его плечу, оно было мягче, чем земля. Валиса не могла осознать своего разума – она словно нахлебалась браги, как в день перед своей свадьбой.
- Просто смирись, царевна, - голос воеводы доносился до нее сквозь вязкий шум, - ни ты сама, ни я – не в силах изменить твою судьбу.
Валиса закрыла глаза. Ей становилось все теплее. Сон накатывал волнами.
- Твоя Агнеша, - прошептала она, уже почти не осознавая, - твоя сестра… Надеюсь ее никогда не постигнет такая же участь.
Она не знает, зачем это сказала, но ей показалось нужным. Перед тем как окончательно провалиться в сон, Валиса почувствовала, как мышцы Радима превратились в камень от ее слов. Она наконец-то задела его звериное сердце.