Завтра озвучат завещание. Обвожу взглядом толпу собравшуюся в моем доме. Сильно сомневаюсь, что там будет присутствовать хоть одно имя, кроме моего!
Стану завидной невестой!
Чуть не прыснула от смеха!
Я уже перешагнула «востребованный» возраст и теперь не особо надеюсь на стоящее предложение.
Впрочем. Я давно смирилась с предстоящим одиночеством. Подружилась с ним и чувствую себя, вполне, комфортно.
К слову, за это, тоже, можно сказать спасибо отцу. В свое время именно он, сначала отказывал, поголовно, всем потенциальным женихам, а потом и вовсе отказался заниматься этим вопросом заявив, что скорее умрет, чем найдется достойный претендент на мою руку.
«Поздравляю папа. Как ты говорил, так и случилось… Ты мертв, а я до сих пор не замужем.»
Слезы я по этому поводу уже давно выплакала. Какой смысл расстраиваться сейчас?
– Дорогая! Я не прощу себе, если брошу тебя одну в такой момент! – вздыхает Лидия Кловес, прикладывая руку обтянутую перчаткой к пышной груди.
– Благодарю, но это совсем необязательно. – заставляю себя улыбнуться.
Являясь троюродной сестрой моего отца и единственной родственницей, которая близко общалась с нами все эти годы, она единственная, кто хоть и раздражает, но объективно, хочет мне добра и не претендует ни на что.
Почему раздражает?
Наверное потому что она постоянно учит всех жить. Ни кто ж, кроме нее, этого правильно делать не умеет!
– Я уже попросила вашего Дворецкого приготовить, нам с Натаном, комнаты! – отмахивается она от меня.
Какая ж молодец! Всё-то она решила! Жаль, только, что меня забыла спросить. Ладно, согласна, я придираюсь.
С трудом сдерживаюсь, чтобы глаза не закатить. Натан, ее сын. Он мой ровесник и знатный повеса, считающий себя просто неотразимым. Раздражающе-галантный, со слащавым голосом и идеальными манерами он просто, невыносимо, смешон. Как не получилось у нас дружить еще в детстве, так продолжается и до сих пор.
Сейчас бы возмутиться самодеятельности тётушки, да не совсем уместно, когда она, чуть ли, не единственная тут, кто рядом не ради наживы. Да и не самая это ужасная компания. Уж как-нибудь потерплю их присутствие несколько дней.
На постой напрашиваются еще несколько человек и я им не отказываю. Все, тётушке, веселее будет!
3. Завещание.
Утром, следующего дня, приходит душеприказчик отца. Я видела этого мужчину всего несколько раз.
Высокий, худощавый, привлекательный, примерно, сорока лет. По мне, так он слишком не подходит для своей работы.
Стервятники рассаживаются по местам, лицемерно утирая несуществующие слезы кружевными платочками.
Как и полагалось, согласно завещанию, я являюсь единственной наследницей. Оспаривать данный факт нет смысла, а потому недовольные, просто, поджимают губы.
Я не удивлена, слушаю через слово. Разве что не зеваю.
– «А так же хочу вверить в руки моей дочери заботу об Эвелин Шоппер» – вещает сильный голос, пробиваясь сквозь мою полудрёму.
Если до этого момента я слушала в пол-уха, то данная информация заставила встрепенуться.
Что значит «вверить»?! Какую еще «заботу»?!
В толпе пробежал шепоток…
«Любовница?»
«Внебрачная дочь?»
Да мне и самой, до жути, интересно!
– «Воля моя такова! И если данное условие не будет выполнено, я желаю, чтобы в права наследования вступил тот мой родственник, который будет в состоянии его выполнить!»
Шепот стих.
Ну, еще бы…
– «За исполнением моей последней воли следить приставлен Кристиан Тролл, мой душеприказчик и доверенное лицо».
Гробовая тишина, которую ни кто не смеет нарушить, душит. Отец, и правда, тронулся умом. Если раньше я могла допустить, что все его выкрутасы – не более чем пьяные выходки, то теперь я уверена, что он, в самом деле, выжил из ума.
Выдержав паузу, вышеупомянутый Кристиан Тролл, встает со своего места, зашелестев бумагами, собираясь покинуть мой дом. Его работа окончена.