– Простите, но я ничего не вижу! – раздраженно отвечаю, пытаясь хоть что-то разглядеть в непроглядной темноте.
Как только произношу это, луна выныривает из-за тучи и освещает небольшой пустырь перед нами.
– Знакомо?
Если честно, то да. Но никак не могу понять, откуда…
Делает пару шагов вперед, утягивая за собой. Чувствую тошнотворный запах…
– Ужас! Что это? – зажимаю нос рукой.
– Присмотритесь. – он указывает в сторону.
И... меня чуть не выворачивает на изнанку. В паре метров от нас лежит… причина витающих в воздухе ароматов...
16. Ненормальный.
Груда... мяса, костей и шерсти...
– Это с-собака? – запинаюсь спрашивая.
– Это волк. – поправляет глухо. – И там тоже. – кивает в сторону.
Перевожу взгляд с жуткого зрелища, чтобы увидеть то, что ввергает в еще больший шок и ужас.
Все пространство, буквально усыпано останками растерзанных животных.
Мужчина отпускает мою руку и проходит вперед, осторожно переступая через тела и их части.
Никогда не считала себя кисейной барышней. Из-за критически маленькой увлеченности родителей моим воспитанием, да и вообще мною, большую часть своего детства я провела с прислугой и их детьми. Благодаря этому, я очень много знаю о ручном труде. Есть вещи, о которых мои подруги в пансионе ничего и знать не знали.
К примеру, я видела как разделывают туши, кастрируют хряка или засыпают навоз, когда сажают огород...
Последнее впечатлило больше всего!
Но то что я вижу сейчас вызывает рвотные позывы. Держусь из последних сил. А тут еще и запах!
– Давайте уйдем отсюда... – сдавленно сиплю.
Закрываю глаза и отворачиваюсь.
Я даже сосчитать не могу, сколько туш лежит на поляне... настолько они обезображены. Многие разорваны в клочья! Голова одного волка лежит совсем близко. Его нижняя челюсть смотрится чужеродно… неестественно… словно ее отдельно пытались вырвать…
Это кошмар...
– Малкольм... – зову мужчину, который уже достаточно далеко ушел и теперь я вижу лишь его мощный силуэт с свете луны... – прошу вас...
Он никак не реагирует.
– Малкольм! – теперь истерично кричу и сама же вздрагиваю от этого…
Мой голос кажется слишком громким. Слишком...
Часто-часто дышу...
Уже плевать на запах.
Мне, просто, плохо!
Я хочу уйти!
– Я нашел вас здесь. – слышу уверенный голос. – Среди этого...
Зажимаю рот ладонью.
Сердце барабанит по ребрам, но его удары я ощущаю всем телом. Ноги подкашиваются.
– В разодранной одежде, пропитанной их кровью. – выдает еще одну порцию подробностей. – Вы были в ней, вся.
Не вижу, но уверена, что он пристально меня разглядывает. А голос... в нем столько недоверия... и презрения...
– Малкольм... пожалуйста... прошу вас... – начинаю всхлипывать... – давайте вернемся домой... – обхватываю себя руками.
Но мужчина замер и больше не двигается.
Чувствую как по щекам побежали крупные капли.
– Сильно сомневаюсь, что тот, кто сотворил это с ними, пощадил бы вас, Мисс Саммерз. – тянет. – Или я чего-то не понимаю? А?
Его слова производят эффект разорвавшейся бомбы!
– Чего вы от меня хотите?! – кричу! – Я ничего не помню! Я не знаю что произошло! Зачем все это? Зачем вы издеваетесь надо мной? – выдаю сплошной тирадой, пока воздух в легких не заканчивается.
Больше говорить я не в силах. Меня разрывает истерика. А Малкольм Рэдстоун смотрит и не предпринимает попыток меня успокоить или, хотя бы, просто, увести отсюда.
Сухарь!
Черствый, бесчувственный, психопат!
Начинаю злиться. Хочу отхлестать его по холеной физиономии! Но боюсь сделать шаг. Вдруг наступлю на... что-нибудь... тут…
Он, словно, чего-то ждет. Долго. Мне кажется, что бесконечно. Ведь я уже успеваю, и к смраду привыкнуть, и успокоиться. На смену злости приходит апатия…