– Доброй ночи! Господа! Какая приятная встреча! – слышу незнакомый голос.
Хорошо! Интуиция у моего спутника развита, конечно, превосходно. Жаль только, что это никак не помогло нам избежать... неприятной встречи...
Тот, кто нас поприветствовал вышел вперед. На его голове капюшон, как и на всех сегодня. Дождик хоть и мелкий, но, уж очень, надоедливый. А порывы ветра делают крохотные капельки похожими на маленькие иглы. Но, несмотря ни на что, пугающую улыбку, обнажающую ряд золотых зубов я вижу превосходно.
– Не похоже... – цедит в ответ Малкольм.
Не думаю, что его слышит хоть кто-то кроме меня. Лошади волнуются. А вот наши новые знакомые чувствуют себя куда увереннее животных, и , собственно, нас.
– Господа! Предлагаю не тратить ни ваше, ни наше время! – кричит головорез.
– Так и не тратьте его. Дайте нам проехать! – играет словами Малкольм.
– Эээ-нет! – бандиты гогочут, демонстрируя, как бы невзначай, оружие.
Мне страшно. Я слышала, что в наших краях промышляет банда грабителей и уже пострадало много народу. Слышала, как бесчеловечно они обращаются к попавшим к ним в ловушку.
По позвоночнику пробегает озноб, но мне не холодно.
– Это так не работает, мистер! – вскидывает ружье, целясь в Рэдстоуна.
– Малкольм! – вскрикиваю от испуга.
– Все хорошо, Вивьен. Не бойтесь. – пытается безуспешно меня успокоить.
– О! Да у нас тут мадам! – гаденько тянет этот выродок и ухмыляется. – Не соизволите ли расстаться со своими цацками, во благо нуждающихся? – несмешно шутит и заливается отвратительным хохотом.
Остальные ему вторят.
Толпа подходит ближе, замыкая кольцо.
На меня накатывает паника. Начинаю быстро-быстро дышать.
Рэдстоун пытается закрыть меня, оградить, но их слишком много.
– Ну, что же вы какие несговорчивые, господа?!
– Да так, даже, лучше! Не каждый день благородную кралю потрогать получается! – кто-то из толпы отвешивает мне сомнительный комплимент.
А дальше... я ничего не слышу...
Голоса сливаются в один сплошной гул.
Голова идет кругом.
Пытаюсь выровнять дыхание, но становится только хуже...
Грудь распирает и жжет...
Проваливаюсь во тьму но лишь на мгновение...
Все что происходит потом, хочется назвать кошмаром, но это не он...
Точно не он...
Потому что я осознаю себя в моменте...
Осознаю... что я... больше не я...
Что себе не принадлежу...
21. Существо.
Малкольм Рэдстоун.
Не будь здесь Вивьен, я бы уже давно разодрал толпу этого отребья в клочья...
При ней – нельзя.
В человеческой ипостаси я намного слабее...
Смотрю на девушку...
Вивьен...
Мисс Саммерз...
Самая большая загадка для меня.
Моя звериная суть не чувствует в ней человека. И это будоражит мою любознательность.
Зверь не знает кто она, а человеку жизненно необходимо докопаться до сути.
Однако, человеку не менее важна и сама Вивьен. Как женщина.
Меня разрывает.
Меня и сейчас разрывает.
Я могу не обращаться. Но тогда нет никаких гарантий, что Вивьен не причинят вреда. Слишком большая вероятность, что не успею. А если она пострадает, я не прощу себе этого.
Если обращусь...
Если обращусь, то можно считать, что нам ничего не угрожает.
Вот только как отреагирует Вивьен?
Это отребье я оставлять в живых не собираюсь, а даже если они выживут, то очень сильно сомневаюсь, что кто-нибудь поверит им.
Но Вивьен...
Я дорожу своей тайной. Но и девушкой я, дорожу не меньше.
Что будет дальше, если я обращусь?
Позволяю стащить себя с лошади.
Думай! Думай, Малкольм!
Ублюдки шарятся в сумках, что прикреплены к седлу.