Борясь с самим собой, он схватился ладонями за голову, выгоняя из нее любые мысли способные ему помешать.
Он кричал...
От безысходности...
От отчаяния...
От боли...
По его лицу катились слезы...
Тварь присела рядом со своей последней жертвой, в упор глядя на мужчину. Ее ночная рубашка, руки и лицо, все измазанно в крови... В крови Барб и... Ричарда...
Убить...
Он должен ее убить!
Она не пожалеет ни его, ни Регину...
Нечто, в теле его дочери, будто ощутило настрой мужчины. Оно настороженно отошло дальше, передвигаясь плавно, на полусогнутых конечностях, издавая жуткое щелканье...
Готовится напасть?
Скорее всего!
Нет времени на раздумья.
Взгляд выхватывает на ближайшем комоде тяжелый подсвечник.
Все лучше, чем ничего...
Мужчина решительно хватает его...
Существо издает неопределенный свист...
Грэгор Саммерз собирает всю свою волю в кулак, чтобы уничтожить то, что растерзало самое дорогое, что у него было...
Рывок!
Оно быстрее.
Предостерегающе шипит и бросается на мужчину, чтобы, тут же, отлететь в сторону от удара...
Оглушительный визг раздается, когда тварь вскакивает на ноги, глядя на обидчика.
Грэгор ждал, что она нападет, но вместо этого она сиганула в окно разбив его и выскочив в темноту...
Несколько мгновений он не верил в произошедшее, не шевелясь.
Подойти к окну он так и не решился...
Не смог или не захотел... Разве это важно...
Он бросил в сторону подсвечник и а ватных ногах побрел к кроватке сына...
Взял маленькое тельце в руки, бережно прижал к своей груди и зарыдал в голос...
Он не видел как рядом оказалась Регина...
Она завывала, целуя холодную ручку их мальчика...
Он все бы отдал, чтобы этот крохотный кулачек сжал его палец... Все бы отдал, чтобы услышать заливистый смех, увидеть смешную двузубую улыбку...
Больше этого не будет...
Ничего больше не будет...
Эта тварь вырвала сердце не только у малыша Ричарда. Она убила их всех...
***
Грэгор запер все двери в доме.
Регина отказывалась выпускать из рук сына. Но он, как глава семьи, как мужчина, не может позволить себе больше бездействовать...
Он выволок тело няни из дома, погрузив его на лошадь.
Запер детскую комнату на ключ и убрал разбитые стекла с улицы.
Он понимал, что в данной ситуации скорее всего обвинят в убийстве его или его жену. Разве кто-то поверит, если они расскажут правду? Нет. Он бы и сам не поверил...
В лесах водятся дикие звери. Они помогут скрыть следы этой кровавой ночи...
Как бы не было ему жаль старую Барб, он должен сохранить то, что осталось от его семьи...
Он направился в ту часть леса, куда охотники старались не забредать.
Скинул тело женщины в ближайший ров и пришпорил коня в сторону дома, молясь, чтобы его план сработал...
Он оставил для прислуги записку на пороге, отпуская их еще на два дня по домам. Остается, надеяться, что радость от нежданных выходных заглушит любопытство и никто из них не станет пытаться проникнуть в дом...
Грэгор почти доехал до дома, когда увидел посреди поляны белое пятно...
Мужчина спешился и взял в руки ружье...
Девочка шла пошатываясь...
Он подошёл настолько близко, что услышал ее всхлипы...
Прицелился...
Как же это трудно...
Малышка услышала его шаги и повернулась...
Длинная ночная рубашка вымазана в грязи и бурых пятнах, волосы спутались, босая...
– Папа! – малышка захныкала и потянула ручки к отцу доверчиво ковыляя в его сторону...
Перед ним, его, маленькая дочка! Его Вивьен!
Но что если это лишь обман?
Он не убрал ужье... Дрогнул, но не убрал...
– Папа? – недоуменно повторила она, уставившись на оружие.