Малкольм стоит рядом, хмурой молчаливой тенью. Он ничего не знает, а я не в состоянии рассказать. Но за то что не лезет мне в душу, отдельное, ему, спасибо. Как и за то что рядом. Страшно подумать как бы я пережила этот день без него. Без его поддержки…
Встаю и, резко развернувшись, уверенным шагом направляюсь к конюшням.
То, что мы находим там, пугает лишь в первую секунду… Вскрикиваю от неожиданности, прикрыв рот руками.
Тело Хэнка нанизанное на вилы висит на стене…
Не рассматриваю деталей. Не хочу… Того, что я увидела… достаточно...
– Не смотри, Вив… – закрывает меня от этого зрелища Малкольм.
Не смотрю…
Зачем она это сделала? Дрянь!
Ненавижу!
Глубокий вдох… и я переключаюсь.
Когда лошади готовы, мы покидаем конюшни.
Одного взгляда хватает, чтобы Малкольм открыл немногочисленные стойла. И я бросаю горящую лампу в стог сена перед самым нашим уходом…
Зарево еще долго освещало нам путь…
Как символ жизни, к которой я не вернусь…
Жалею ли я? Нет.
О том что сделала… не жалею…
Лишь о том, что сделала эта дрянь…
Я такой всепоглощающей ненависти еще ни разу не испытывала!
Ни в чем неповинные люди... Лиз, Хэнк, их дети, что остались сиротами. Я сейчас впервые порадовалась тому, что они растут с родителями Хэнка в соседней деревне… Надин, Нора…
Зачем она сделала это с ними? Какое она имела право?
Пришла, чтобы забрать должок? Так при чем здесь они?
Осталась ли там Юнис? Что сейчас с ней? Что связывало ее с Эвелин?
Столько вопросов…
Сколько же, чертовых, вопросов…
Ответы на них я найду!
Обязана это сделать!
Эвелин... или как там эта падаль себя называет, ответит за то что сделала! Я отдам ей должок! Но на моих правилах! И спрошу с нее за всё...
***
Солнышко заглядывает меж плотных штор, играя с тенями в догонялки.
– Доброе утро! – шепчет муж, прижимаясь сзади.
– Оно станет добрым, когда я высплюсь… – льну в ответ, но глаза не открываю.
– Не сегодня! – тихонько смеется.
– Они уже встали, да? – раздосадовано стону.
– Разумеется! И сейчас решают как напугать тебя сегодня! – целует в плечо.
– Мне бы, хоть каплю, этой энергии! – вздыхаю.
Ответить мне не успевают, потому что дверь в нашу комнату, еле слышно, открывается и две маленькие вихрастые макушки озираются по сторонам!
Мы с Малкольмом затихаем и ждем, давая детям возможность свершить задуманное.
Пробравшись к нашим ногам маленькие дьяволята копошатся, а потом я ощущаю что-то холодное и неприятное на ноге…
Соскакиваю и откидываю одеяло…
Полагаю, что жаба была напугана не меньше моего, но от моих оров, просто, провалилась в глубокий обморок. Иначе я не могу объяснить почему она не воспользовалась шансом на побег и не упрыгала…куда-нибудь!
– Скажи же, здоровая, да, па?! – Дэмиан берет ЭТО в руки и показывает отцу, который спрятав лицо в ладонях, содрогается от хохота.
Смешно ему!
– Да, сын! – собравшись, говорит Малкольм! – И правда, здоровая!
– А моя сбежала… – насупился Эдвард.
– Ничего, другую поймаешь! – подбадривает второго хулигана.
– А классно мама подпрыгнула! Да ведь?! – не унимается Дэмиан.
– Ага! – вторит ему брат!
– Мама скоро умрет от разрыва сердца, если вы не прекратите так шутить! – ворчу и кошусь на жабу, которую с каждой секундой все больше жалею.
– Это правда, парни! Маму беречь надо! – пожурил их отец.
– Но больше ни кто не боится… – выдает, казалось бы, весомый аргумент!
– Натали даже погладила ее… – раздосадовано фыркает Эдвард, как бы обвиняя женщину в бесстрашии!
Мальчикам исполнилось четыре года. И уже в этом возрасте они дают жару всем обитателям дома. Малкольм говорит, что был таким же! Внешне, к слову, они тоже, копии своего отца! Ну что ж! Надо думать, что эти гены не помешали ему вырасти нормальным человеком, а значит стоит набраться терпения, запастись успокоительными травами и смиренно ждать, когда гены и тут порадуют!