Мне было так больно.
Но кто, кроме меня самой, виноват в том, что больно? Ведь это я всё придумала. Никто не обещал, что мечты воплотятся в реальность, что выдуманная сказка окончится хэппи-эндом. И это могло бы случиться гораздо раньше, ведь ты такой видный парень, а встречаться начал только в семнадцать лет. Или я просто не знаю о предыдущих твоих отношениях?
Сколько бы не существовала жизнь на земле, мы, девушки, всегда верим в чудеса и ждем красивой любви – такой, чтобы была, как в сказке про Золушку. Чтобы принц, на которого обращают внимания все в округе, выбрал именно тебя – неприметную на первый взгляд девчонку, но на самом деле достойную такого шикарного кавалера. Чего уж таить, я всегда ассоциировала себя именно с этой книжной героиней. Только где моя фея-крёстная и хрустальные туфельки, которые помогут мечте воплотиться? Похоже, я опоздала, и принц уже успел увлечься другой.
Видимо, не про меня эта сказка.
Вернувшись домой, я устроила голову на подоконнике, смотрела на расплывающиеся от слёз серебряные точки-звезды и жалела себя и свою неосуществимую мечту.
«Всё правильно. Это должно было случиться. Так тому и быть», - твердила я, но разве правильный разум может переспорить непокорное сердце?
Я хотела бы сказать тебе всё, что думаю, но могу осмелиться лишь на глупые письма, пылящиеся потом на полке в шкафу. Возможно, потом я порву их все, и мелкие кусочки развею с балкона, как прах остывшей любви. И буду радоваться, что это чувство осталось в прошлом. Возможно, сохраню, и время от времени буду перечитывать снова. Но я точно никогда не покажу их тебе.
Может быть, мораль книжки про Золушку в том, чтобы не цепляться за чужого принца? И если мала тебе туфелька, если она не подходит - отступись, не мучайся, не натирай себе ноги. Но так красивы хрустальные каблучки из рук самого прекрасного Принца…
Безысходность – вот как называется моё состояние во всём, что касается нас с тобой. Бе-зыс-ход-ность…
Письмо восьмое
Осень в этом году удивительно щедра на яркие краски. Интересно, замечаешь ли ты это? Возможно и нет: всё на бегу, из маршрутки в троллейбус, успеть к первой паре, обратно в маршрутку, не забыть заскочить в магазин. У меня и самой такой график, что оглянуться некогда. Даже думать о тебе, кажется, реже стала. И не снишься совсем.
Это теперь я сильная, а раньше… Интересно, как бы теперь я отреагировала на новость о том, что ты встречаешься с некой Надей? Наверное, также, как и три года назад. Значит, никакая я не сильная? Значит, по-прежнему люблю, просто пытаюсь задавить в себе это чувство делами, повседневными хлопотами, языковыми курсами. Ты и без знания языка побывал в Париже, а я пока могу осуществить свою мечту номер два только так. Мечтой номер один по-прежнему остаёшься ты.
Эта твоя Надя – она не то чтобы красотка, и не то чтобы очень умная. Я-то знаю, я слежу за ней в соцсети. Просто ей уже двадцать, просто она умеет зайти и заставить всех смотреть только на себя, просто мама не спрашивает её, сдала ли она вовремя курсовую. И, наконец, главный удар: она с тобой разговаривает. Каждый день может звонить, может баловать тебя всякими вкусностями и бывать в гостях так часто, как вздумается. Может кормить тебя картофельным пюре собственного приготовления, получать от тебя подарки и задавать абсолютно любые вопросы. А ещё она может тебя целовать…
Стоп, слёзы! Хватит!
А я? Я лишь слежу за вашими отношениями по фотографиям.
Скоро год… А вдруг ты решишь на ней жениться? Переживу ли я это? Сейчас точно нет. Может, когда-нибудь…
И какой у меня выход? Только один: вживаться по мере сил в «с тобой хорошо, без тебя неплохо», или даже: «без тебя ещё лучше!» Если это сработает – перемена ветра судьбы мне обеспечена.
Правда, я так привыкла жить с мыслями о тебе, что, кажется, когда их не станет – внутри окажется пустота.
Я вообще, знаешь, уже не грущу о тебе. Я вообще послала тебя… к Наде!
Оказалось, что она училась вместе с тобой в школе, так мне сказала мама, которая, в свою очередь, узнала это от тёти Светы. К счастью, у меня была возможность насытиться своим горем по самое «не хочу»: одинокие ночи в приглушённом свете ночника, под пледом, с плеером и жалостью к своей судьбе. Мне казалось, что моя жизнь – абсолютно никчёмная. Что в восемнадцать лет я ничего не добилась, и годы уходят, бегут, а я на месте.