И я что-то не выдержала и одинокая слеза всё-таки скатилась, как раз на наши сплетённые руки.
Вальтер молча, большим пальцем, стёр солёную дорожку с моей щеки. Вроде успокаивая и даря поддержку, но это меня ещё сильнее распалило.
Как-то стало жалко себя. Что я вот такая сижу тут и даже не могу выйти на улицу, но при этом я хотя бы живая, ведь по сути всё могло закончиться совершенно не так.
Я живая и нахожусь в относительном порядке, а как же чертёнок, я совсем про него забыла как я могла, и только чуть позже до меня дошло. Таблетки… они всё это время давали мне успокоительное.
Слёзы разом расхотели литься, но на замену пришло безразличие и опустошение.
Осознание того, что моего малыша- чертёнка больше нет. Я его больше не увижу и не услышу. И самое заветное – коснуться его, я не смогу.
Конечно, можно было бы постараться поискать о нём какую-то информацию когда я выйду из больницы, но вряд ли я найду хоть что-то.
Мне так его не хватает, его карих глазок с пушистыми ресничками, его кудрявых чёрных волос, наших разговоров, да и просто мне не хватает Его.
За всеми своими думами я даже не заметила, как Вальтер, закутав меня как ребёнка в одеяло, взял меня на руки и вышел из палаты.
Тогда то я и поняла, что запах парфюма немного сладковат, да и рельеф мышц, который я чувствовала даже через одеяло, был увы не тот.
Дорогу нам преградил врач.
- Не положено.
- Девушке нужен воздух. Мы не на долго.
- Но Евгений Львович дал чёткие указания.
- Весь его гнев готов взять на себя, - как-то устало сказал Вальтер. Видимо этот дьяволюга тут всех довольно сильно застращал.
- Так и быть, но хоть каталку возьмите.
От каталки Вальтер не отказался и при выходе меня пересадили уже на неё.
Мы сделали ещё только наверно один кружок вокруг больницы, как на встречу нам шёл ОН.
Он шёл грациозно, словно самый опасный хищник. И я даже не представляю насколько более опасным он может стать, перейди ему кто дорогу.
Он прекрасен в своей форме, рост примерно метр девяносто шесть, выше я не встречала. Он сразу выделяется из толпы, не только ростом или прекрасными зачесанными волосами цвета воронова крыла, а чем-то едва уловимым, но словно фонящим вокруг него: сила, властность, жёсткость, мужественность.
Даа, от таких как только увидел надо бежать иначе пропадёшь в омуте его энергии. Он тебя просто сожрёт и не подавится.
И как я сразу этого не разглядела в нём, видимо воздух всё-таки немного привёл мои мозги в порядок, ведь к нам на встречу шёл мой дьяволюга… сейчас ко мне пришла в голову уж совсем бредовая мысль, но … наверно мой чертёнок, будь у него шанс, мог бы превратиться в такого же опасного «Дьявола».
И тут он подошёл уже совсем впритык к нам, и чтоб его разглядеть мне пришлось закидывать голову вверх, и он такой весь в чёрном возвышался не только надо мной, над всеми.
Но странно то, что взгляд его был ужасно злым, когда он только подошёл к нам и смотря на Вальтера, он одними глазами обещал ему расплату за то, что тот вытащил меня на улицу. А как его взгляд опустился на меня, то сразу стал теплее, и роднее!?
Нееет, быть не может, я его не знаю, он мне никто, но.. но почему именно сейчас он выглядит до боли знакомо.
Кто он. Почему на меня так смотрит. Почему заботиться обо мне. Ведь я не дура и понимаю, что все те люди охраняют меня по его приказу. Кто я для него .
Ох, опять одни вопросы , а ответов нет. Ох, и голова разболелась, ай, сильнее обычного, даже заставило зажмуриться, но и это не особо помогло.
Какая адская боль пронзила мою бедную голову, словно кто-то хочет мне мозги выжечь.
Пришлось за эту «многострадальную» схватиться.
- Что такое? Малышка, голова? – ой ну зачем же так ласково ко мне обращаться, я начинаю течь лужицей и перед кем..
- Евгений Льв...
- Просто Женя, - не дал договорить мне просто Женя.
- Хм, Женя, я..- я уставилась на него и сама не поняла, какие догадки или мысли стали набатом стучаться в мою голову.
Мне стало очень тяжело всё это переваривать, резкая боль пронзившая голову, плюс непонятные умозаключения не давали покоя и словно били набатом, чтоб я пришла к какому-то выводу, но я правда уже не могла.