Я была на пределе, всё-таки собственная смерть, смерть чертёнка, моей первой любви, да пожалуй сейчас я могу себе в этом признаться, что это была действительно любовь.
Плюс все эти перемещения, знакомство с братьями Времени, странное задание и такое же непонятное его окончание. Кома, остановка сердца и чудесное воскрешение.
Всё, пожалуй время пришло. Я устала, я сдаюсь.
Шарик сдулся. И на меня накатила волна удушья подступающих слёз.
Приехали, да здравствует истерика.
- Что, что-то болит!? Где, ну же малышка, скажи мне, - не отставал от меня Женя.
А на меня нахлынул ещё поток слёз, я начинала просто задыхаться от этого.
Вальтер стоял вообще истуканом и не понимал, что, куда и как.
Женя сообразил быстрее, хотя больше похоже было, что он действует чисто на рефлексах.
Он долго не думая, взял к себе на руки, как ребёнка и начал укачивать приговаривая слова утешения.
Мне было безумно приятно и … спокойно в этот момент. Словно целая вселенная работала специально для этого момента.
Я начала успокаиваться, истерика сама как-то стала сходить на нет. И мне было очень уютно в теплых и сильных объятьях своего дьяволюги.
Я даже не заметила как уснула уткнувшись в шею своего дьявольски привлекательного носильщика, меня окружал уже до безумия полюбившийся парфюм: мускус, хвоя и цитрус.
Очнулась, из своей полудрёмы, я уже в палате, но как оказалось отпускать меня никто не собирался. Развалившись на кровати лежал Женя, а я помещалась, получается, поверх его.
Попой я упиралась в матрас между его длиннущих ног, ну а спинкой мне послужила его мускулистая грудь, одной рукой он меня аккуратно поддерживал за талию, а другой поглаживал руку.
И выглядел при этом таким умиротворённым. Когда наши взгляды встретились он улыбнулся, улыбнулся так… как никто не может . А я думала, что он и вовсе не может улыбаться.
Такую улыбку я видела лишь однажды… у чертёнка.
Меня прошиб озноб, когда пазл, который пытался, но всё не получался собраться у меня в голове весь день, сейчас наконец выстроился в цельную картинку.
Этого же не может быть. Это скорее всего мозг сам придумал, дабы оградить меня от переживаний.
Ведь такого не может быть. Не может же!?
Сколько было бы чертёнку? Эм шестнадцать плюс, блин.. голова отказывается считать.
- Сколько тебе лет? Почему заботишься обо мне? – вопросы слетели с губ, не успела я задуматься.
Он посмотрел на меня слегка из под опущенных ресниц, раздумывая стоит ли говорить мне или нет.
- Мне тридцать пять, и чтоб ты себе ничего не выдумала, я забочусь о тебе просто так. Когда увидел тебя там, на дороге такую одинокую и беззащитную, подумал, что хочу эту девушку оберегать.
Неет, может ты конечно и сказал частичную правду, но в чём-то ты солгал, иначе зачем было отводить стыдливо взгляд. Я уже поняла, что стыд и ошибки это не про тебя.
Я смотрела в эти карие глаза, и .. почему же я раньше этого не поняла. Это же повзрослевший чертёнок!
От собственных мыслей меня немного замутило и я не смогла самостоятельно держать голову, пришлось прилечь обратно на грудь мужчины.
Кто бы мог подумать, я четко ощущаю сильную руку, обвивающую мою талию, я чувствую как бьётся его сильное сердце. Как он дышит мне прямо в затылок.
Я ощущаю все те вещи, которые боялась больше не ощутить никогда! А больше всех меня страшило то, что я так и не узнаю тепло от рук моего милого чертёнка.
Я проследила за его рукой, которая гладит меня. Его рукав был закатан до локтя и я смогла увидеть поистине сильные мужские руки, которые сейчас удерживали меня как самую хрупкую вазу и дарили настоящий покой.
После этого я окончательно успокоилась. Ведь самое главное для меня, сейчас со мной, здесь. Получается, что он тогда не погиб, но что тогда там случилось, ох и опять одни вопросы.
Ладно, видно же, что он не хочет раскрывать тот факт, что мы знакомы. Но почему!? Может он меня не узнал, да нет, тогда не стал бы со мной нянчиться.
То что он холост, я знаю наверняка. Кольца нет, да и слышала как медсёстры шушукались. А вот девушка… это уже ближе к правде, ведь ну не может такооой индивид существовать без женского внимания.