— Вы столько воюете за свою идею. Но что-то не видно ваших последователей.
Ну что ж, он возьмется и за это, за подготовку последователей. Он уже все примерил, как это должно быть. Ему нужен только какой-нибудь помощник. Хотя бы один, но подходящий, толковый помощник.
Опять взгляд по комнате лаборатории, по фигурам, по лицам — и все тот же вывод: не найдет он в лаборатории. Нет пока еще здесь того, кто был бы ему сейчас для этого нужен. Ну, а где же, кто?
Казалось бы, по всей логике его-то лаборатория и должна была бы выделить кого-нибудь. Но все эти новенькие, молодые, обещающие… такие еще молодые!
Но кто же все-таки?
А-а, вот же кто! И как ему сразу не пришло в голову? Память подсказала: первые его лекции в вузе… И он на кафедре под обстрелом вопросов, бунт в группе, и самая пренесносная и самая его толковая ученица.
Вот кто мог бы ему сейчас пригодиться.
Часто по вечерам теперь в доме Мартьяновых новая расстановка. За его небольшим письменным столом Наташа строчит свои переводы. А за обеденным столом, раздвинутым, как для гостей, расстелив схемы, таблицы, листы вычислений — всю эту релейную сервировку, — Мартьянов и Тамара Белковская. И бубнят свое. «Разделить на такты», «Переключающий контакт», «Скобки раскрыть, скобки закрыть», «Конституенты»…
Тамара Белковская отозвалась охотно на его предложение: «Можете ли вы мне помочь?» Ей самой интересно узнать все из первых рук. Помогая, она-то прежде всего и получит, узнает, что же это на самом деле за методика. Надо только преодолеть частокол его обычно скупых, отрывистых объяснений. Но он был так заинтересован в ее участии, что допускал даже в трудных местах ненавистное ему «разжевывание».
Больше всего он напирал на упражнения. Примеры, примеры… Практическое построение, исчисление схем, самых разнообразных схем — практическое построение, на котором лучше всего проверяются и усваиваются особенности любой методики. И он убеждался: нет, не ошибся он в своем выборе. Как знал он раньше умение Белковской (еще с вузовских лет!) просто и ясно излагать предмет, раскладывая, так сказать, идею на цепочки примеров, так и теперь он видел: не утеряла она своей способности. До чего же у нее все складно одно за другим получается! Едва она поймет с его путаных слов что-нибудь из новой методики, как в следующий раз, проделывая под его присмотром примеры, переводит все то же самое на какой-то удивительно обыкновенный человеческий язык. Все становится как на ладони. Он прямо таял. И глядел с благодарностью, как она ловко пишет, будто всю жизнь имела дело с релейными формулами. Вот только почему-то требовалось ей при этом обязательно пыхтеть папироской, но он и это ей прощал.
«Ага! — воскликнут догадливые любители романических историй. — Смотрите-ка, это к чему-то приведет…»
Но привело это только к тому, что Белковская отлично освоилась с методикой и при случае смогла бы продемонстрировать на разных примерах ее применение.
Домашний университет Мартьянова на этом закончился. Открылся университет другой.
— Вы будете моим ассистентом, — сказал ей Мартьянов.
Каждую неделю по пятницам собирались они в служебном помещении проектного бюро, рассаживались за конторскими столами, притаскивали доску на подножках. И Мартьянов начинал обычно словами:
— Прошлый раз мы остановились…
Параграф за параграфом по программе, которую он наметил вместе с Белковской. Основы построения релейных схем.
Их было совсем немного — слушателей этого странного самодеятельного университета. За передним столом торчала худенькая фигурка Малевича, внимавшего всегда мартьяновским словам с горящим, жадным и как будто изумленным взглядом. С ним рядом — другой инженер, попавшийся на удочку алгебраической логики на одном из публичных выступлений Мартьянова. За ними — еще двое, которых рекомендовал из своего института Ростовцев. А там еще несколько — из того самого бюро, где работает Тамара Белковская и где она выпросила у начальства это помещение для их вечерних сборищ. Мартьянову неудобно же устраивать свой «университет» у себя в институте, в лаборатории, когда его новая методика прозябает еще на бесправном положении, как беспаспортная. До сих пор ни одна ее тема так и не пробилась в лабораторный план. И понадобилось немало внушений со стороны Мартьянова и даже его власти руководителя, чтобы его молодые сотрудники пожелали прийти сюда же. Вон они сидят там позади, стараясь держаться вместе, общей кучкой. И там же, конечно, на виду Володя-теоретик кивает слегка головой, поблескивая окулярами, и озирается по сторонам, явно показывая: «Это нам уже знакомо».