Носить в себе обиды — последнее дело.
Асаба, не подозревая о ее думах, задорно улыбнулся.
— Главное, не забудь найти челюсть после увиденного.
Драко прищурилась, сложив руки на груди.
— Как всегда самоуверен.
— Как всегда, — всё ещё улыбаясь, чуть склонил голову Асаба.
А дальше Саюли предстояло пережить то, что она вряд ли когда-нибудь забудет — она впервые летала.
Примостившись на гребне дракона, девушка чувствовала ветер, бьющий в лицо, и невероятное, ни с чем не сравнимое ощущение свободы. Словно ты травинка, подхваченная бурными порывами, вольная нестись куда вздумается. Все четыре стороны и все семь ветров — твои бесконечные дороги и твои готовые к путешествию попутчики.
Сердце билось так отчаянно, словно запертая в клетке птичка, мечтавшая только о том, чтобы кто-нибудь распахнул дверцы.
Саюли и представить не могла, как повезло драконам. Саюли никогда не завидовала ящерам, их вечной жизни и несметным богатствам, а видя крылатых в синеве небес, и вовсе оставалась равнодушной, считая крылья всего лишь приятным дополнением.
До сегодняшнего дня.
Снова оказавшись на твёрдой земле, Саюли всё никак не могла перевести дух, заставив Асабу понервничать.
— Ты испугалась? — возбужденно спросил дракон. Саюли даже слегка позабавил его встревоженный вид, словно он действительно переживал за неё. — Или, может, замёрзла?
— Ты же знаешь, что нет, — снисходительно напомнила она о том, что температуры тела драко вполне хватало для непродолжительного полёта.
— Или ты…
— Асаба, прекрати, — остановила она его.
Ей было невдомёк, что дракон переживал за неё по-настоящему.
Он сам бы удивился, скажи ему кто-нибудь, что его напугает до полусмерти вид бледной, с обескровленными губами девушки. Он слышал, как тяжело стучало маленькое сердце, и готов был выбраться из собственной шкуры, лишь бы видеть Саюли такой, какой он привык лицезреть её на лекциях.
Асаба вдруг взял маленькую руку в свою ладонь.
— Можно… — сглотнул от напряжения, боясь, что она отнимет руку и обидится на то, что он стремится перейти границы.
— Зачем? — девушке хотелось попятиться в сторону.
— Хочу быть уверенным, что ты не упадёшь, не разобьёшь себе нос и не станешь обвинять меня в том, что у твоих учеников появится больше вопросов помимо желания знать, какого дракона ты успела соблазнить.
Асаба выдал всё это на одном дыхании, пристально глядя на девушку своими прозрачными, словно небо, глазами в ожидании её решения.
Тёплая маленькая рука по-прежнему принадлежала ему.
— Я никого не соблазняла, — после долгой паузы ответила девушка, чуть не рассмеявшись от невероятности предположения.
— Может нашёлся тот, кто сам захотел соблазниться?
Время замедлилось.
Глаза в глаза.
Рядом вспорхнула шумная птица, разрушая очарование момента. Драко тут же потупила взгляд, стараясь прийти в себя.
— Ты собираешься показать своё секретное место или уже передумал?
— Конечно, собираюсь, — Асаба выпрямился, осторожно переложил руку девушки в другую, с замиранием ожидая, что ценность всё же отнимут, но Саюли отчего-то позволила ему вести себя.
На быстрых крыльях дракон перенёс девушку в место под названием Лысые пики. Эта часть Нагорий не пользовалась интересом крылатых по той простой причине, что смотреть здесь было абсолютно не на что. Вернее, так считало подавляющее большинство.
Асаба и сам наткнулся на это место случайно. Паря однажды невысоко над серыми вершинами, он решил передохнуть, и, приметив выступающий карниз, который он не замечал ранее, спикировал вниз.
Карниз оказался входом в пещеру, невидимую с воздуха. Пройти мимо дракон не смог и углубился во тьму, проверить, нет ли здесь чего интересного. Пещера оказалась всего лишь коротким проходом, а вот куда он вёл, было уже интересней.
Преодолев тёмный ход, Асаба вывел девушку на широкий выступ, уходящего вглубь камня и укрытый громоздким потолком. Они словно оказались между двумя плитами, напоминающими воздушные коржи торта, крем между которыми почему-то отсутствовал, создавая причудливой формы пустоту.
— Думаю, породу вымыл родник, и он же повинен в том, что температура и влажность здесь совершенно особенные в сравнении с другими местами Нагорий и, в частности, Лысых пиков, — болтал он по дороге.
Саюли же ещё не решила, о чём спросить — глаза разбегались в стороны.
В лицо бил свет огромного оранжевого шара, уже клонящегося к горизонту. Солнце освещало густую мшистую поросль, захватившую каменистую почву вокруг, облизавшую каждый камень и выступ, укрывшую собой всё, каждый свободный клочок земли. На зелёном небесном ковре отчётливо сияли звезды белоснежных линтий, пока быстрый шумный ручей скользил по самой кромке карниза и исчезал где-то у стены. От воды поднималась едва заметная дымка.