Ривер и Рейн энергично кивают, вызывая у Кэла негромкий смешок.
Каэде бросает на него взгляд, прежде чем с предупреждением посмотреть на меня. Затем встает, давая понять, что эта маленькая встреча окончена.
— И Ромэн, им не нужно знать. Я ясно выразился?
Я перевел взгляд на Ривера и Рейна, а затем снова на Каэде. Они могут не видеть гнев, исходящий от него, но я вижу. Я знаю его достаточно хорошо, чтобы понять, что его идеально созданный фасад находится в одном дюйме от раскола.
Поэтому я ухмыляюсь и отмахиваюсь от него, когда он начинает уходить.
— Кристально.
Глава 17
РЕЙН
Я устроился в кресле на заднем дворе дома Ашера, и прохладный ветерок овевал меня, пока я любовался на горы. Деревянная терраса слегка выступала из скалы, и открывала мне вид без каких-либо препятствий.
Захватывающий, безмятежный вид горных вершин, все еще покрытых снегом.
Меня бил озноб, но не из-за погоды или ветра. Погода в середине марта немного теплее, но для легкой куртки и джинсов всё ещё достаточно прохладно.
Нет, это из-за того, что Ромэн и его парни только что выплеснули на нас с Ривером. Всё, чем они могли поделиться о чертовом тайном обществе, существующем уже много веков.
Даже я, который знал больше, чем положено знать кому-либо за пределами Анклава, даже близко не мог себе представить. Да, я знал, что семья Ромэна обладает безумной властью. Я знал про странное тайное общество, членами которого его семья была задолго до открытия Америки.
Но проследить историю вплоть до средневековой монархии? Входить в высшую элиту?
Черт возьми, заявить, что некоторые из величайших достижений Америки за последние триста лет «их рук дело»?
Все, о чем я мог сидеть и думать, это... во что я вляпался?
Более того — какого черта я привел сюда Ривера?
Словно я призвал его своими мыслями, стеклянная дверь гостиной открывается, а затем снова захлопывается. Оглянувшись через плечо, я вижу Ривера рядом со мной.
Одни.
Впервые с того утра, когда он выгнал меня из своей квартиры. Но даже сейчас я не могу сказать, что мы остались наедине, учитывая пять ушей, готовых выслушать любую грязь, которую мы можем предложить, и поглотить ее, как голодные звери.
Особенно... один.
Наши взгляды встречаются, и он тихо вздыхает, переминаясь с ноги на ногу.
Я ненавижу, когда Ривер нервничает или чувствует себя неуверенно рядом со мной.
— Я вышел подышать воздухом. Не против, если я присоединюсь к тебе?
Тысячи слов, которые я хочу сказать, в этот момент застревают у меня в горле, поэтому я облизываю губы и киваю в сторону пустого кресла рядом со мной.
Ривер садится, и мы молча смотрим на раскинувшийся перед нами пейзаж. Я не могу не бросать взгляды на Ривера, наблюдая за тем, как он рассматривает горы, как будто они — самая захватывающая вещь в мире.
Для него, возможно, так и есть. Его любовь к ним — не что иное, как одержимость.
Но то, как дергается его рука на ноге, говорит мне, что он так же неспокоен.
Я всеми силами стараюсь не взять его за руку и не притянуть его к себе, чтобы просто... обнять. Как будто его рука в моей или он в моих объятиях способны стереть все, что произошло за последние пару месяцев. Ради всего святого, я бы хотел, чтобы так и было.
— Мне чертовски не нравится всё это, — тихо говорит он после вечности молчания, все еще глядя прямо перед собой.
— Я знаю, что это много, — говорю я Риву, не отрывая взгляда от гор. Если я посмотрю на него... черт, мне просто тяжело видеть, что я так близко к нему и не могу прикоснуться. — И я знаю, что после сегодняшнего у тебя, вероятно, гораздо больше вопросов, чем ответов. Но думаю, что пришло время тебе узнать... кое-что.
Краем глаза улавливаю его кивок, но как только Ривер переводит взгляд на меня, я замираю и тону в его альпийских глазах.
— Хотя я согласен с тобой... — начинает он, постукивая пальцами, пока изучает мое лицо, — ...это не совсем то, что я имел в виду.
Я протягиваю руку через разделяющее нас расстояние, отчаянно пытаясь дотянуться до него. Но не успеваю прикоснуться, как он отстраняется, бросая взгляд обратно на горы.
И кусочки складываются воедино.
Ему не нравится. Быть здесь со мной.
Это моя единственная логическая мысль, пока не услышал его следующие слова.
— Я скучаю по тебе, — почти шепчет он, прежде чем разочарованно выдохнуть. Я беспомощно наблюдаю, как гримаса омрачает его лицо. — И мне не нравится, каким слабаком я выгляжу.
От его комментария у меня в горле застрял ком с бейсбольный мяч, и в этот момент я решаю... хватит прятаться. Больше нет смысла.
Пододвинув кресло ближе к нему, сажусь, чтобы наши колени соприкасались, и тянусь к его рукам. Я ожидаю, что он будет сопротивляться, снова отстранится, как это было с тех пор, как мы вернулись из Вейла. Но вместо этого Ривер удивляет меня, позволяя мне переплести свои пальцы с моими.
Это величайшее чувство в мире.
В этот момент искра проносится по моему телу, когда мы соприкасаемся. Прилив адреналина, который, как мне кажется, не ослабнет даже со временем.
Удерживая Ривера взглядом, я поглаживаю большим пальцем его руку и дарю ему небольшую улыбку, зная, что он намного больше того, кем себя считает.
— То, что ты скучаешь по кому-то не делает тебя слабаком. Слабость — быть слишком гордым, чтобы признать это.
Его слова из нашей ссоры у кабинета доктора Фултона звучат у меня в ушах.
«Разве мы недостаточно пострадали из-за твоей гордости?»
Да, Abhainn. Уже достаточно.
— Просто знай, что я тоже скучаю по тебе.
Ривер качает головой, откидываясь в своем кресле, но все еще держит свои руки в моих.
— Ты сейчас так говоришь, но как мне тебе верить? Ты играешь в игру «горячо-холодно» с тех пор, как мы вернулись. Я говорил тебе, Рейн. С меня хватит.
Его слова ударили по мне, будто товарный поезд, я мог его понять. И вряд ли мог винить в том, что он хочет уйти от меня навсегда. Потому что то, что он говорит... правда. Как я могу ожидать, что Ривер поверит мне на слово, если я не был последовательным в том, чего я хочу от него?
Я вздохнул и потянул наши соединенные руки к себе на колени, прижимая его ко мне.
— Abhainn, пожалуйста, поверь мне. Мне тоже не нравится это. Я чертовски скучаю по тебе.
Что-то среднее между смехом и язвительной усмешкой вырывается из него, а затем превращается в легкое рычание.
— Тогда почему? Блядь, почему, Рейн? Почему ты борешься со мной? Почему скрываешь все от меня? — Его глаза умоляют меня хотя бы раз рассказать правду. — Можно было не доводить до всего этого.
Я закусываю нижнюю губу.
— Я знаю. И, пожалуйста, поверь мне, что с этим покончено. Именно поэтому я привел тебя сюда. Я больше не хочу ничего от тебя скрывать.
Я вижу как он обдумывает мои слова и когда он убеждается в их искренности, пару раз кивает.
— Хорошо, тогда скажи мне.
— Что сказать? — спрашиваю я, нахмурив брови.
— Ты позвал меня сюда и заставил Ромэна поделиться огромной бомбой об истории его семьи. Всего их семейства. О гребаной семье Ашера, которую, кстати, я знаю так же давно, как Рика, Дрю и Тайлера, и я понятия ни о чем не имел. — Ривер замолкает, и я наблюдаю, как его адамово яблоко дергается, когда он сглатывает. — Но Ромэн доверил тебе эту информацию. Ты кое-что знал. Вот почему ты настаивал, чтобы я был здесь, потому что ты уже знал об Анклаве и их силе.