— А что, пяти недель в горах в этом году было недостаточно? — ворчит Ривер, но в его голосе слышны слегка игривые нотки.
Нет, mo grá. Мне никогда не хватит. Я был бы счастлив остаться в хижине до конца наших дней.
И каким-то образом, даже в этой гребаной ситуации, мне удается улыбнуться.
— Очевидно, нет. Я думаю, нам нужна еще одна, не находишь?
Опять молчание, но, слава богу, он сдается.
— Хорошо. Я напишу Ашеру адрес и встречусь с тобой там завтра после экзамена.
В жилах застывает лед.
— Но что насчет сегодня? И завтра в течение дня? Ты не можешь быть один. Ривер, — умоляюще произношу я его имя.
— Расслабься. Я позвоню Эллиоту или Дрю, чтобы они остались у меня на ночь. А у Эллиота в это же время в том же здании последний экзамен. — Он делает паузу, и я слышу легкую улыбку в его голосе. — Я уеду сразу оттуда. Я не буду один, разве что по дороге.
Даже зная это, я все еще нахожусь в напряжении. Я бы предпочел быть с ним все это время, чтобы убедиться, что ему ничего не угрожает. Но я боюсь, что, если я надавлю, он снова отступит и вообще откажется приехать.
— Хорошо, но ты всю дорогу до поместья будешь с кем-нибудь разговаривать по телефону.
— Да, мам, — говорит он с сарказмом, заставляя меня усмехнуться, когда прощается и отключает звонок.
И вот я сижу здесь, среди всего этого хаоса и безумия, с единственной мыслью в голове.
Черт, я люблю его.
Глава 19
РИВЕР
— Боже, мне до сих пор не вериться, что ты любишь ананасы в пицце!
Я смотрю на Эллиота, сидящего на другой стороне дивана, и на мгновенье замираю со своим кусочком рая возле рта.
— Ты что, до самой смерти планируешь смеяться над моим выбором начинки?
— Все возможно, придурок, — ухмыляется Эллиот, откусывая еще один кусок своей пиццы с пепперони.
Я смеюсь и отмахиваюсь от него.
— Сам виноват, не нужно было называть меня умником.
— Ага, мечтай больше, — ухмыляясь, качает головой Эллиот, когда я запихиваю пиццу в рот и наслаждаюсь. И это так здорово — снова просто жить, зная, что наши отношения с Рейном, хотя они ни в коем случае не идеальны... кажется, начали налаживаться.
Я знаю, что мне не нужен Рейн, чтобы быть счастливым. Я бы нашел счастье снова после того, как выполз бы из ямы, которую сам себе вырыл, когда мои отношения не только с ним, но и с родителями рухнули. Даже не сомневаюсь, что в конце концов я бы пришел в норму, просто уменьшив на несколько лет срок службы моей печени.
И каким бы несчастным Рейн меня ни сделал, он также подарил мне самые счастливые моменты в моей жизни. Как я уже говорил доктору Фултону, вид с вершины горы того стоит, даже если там трудно дышать.
Эллиотт расслабляется на диване после того, как доедает остатки пиццы, и, наклонив голову, бросает на меня изучающий взгляд, который я не слишком уверен, что хочу пытаться разгадать.
— Почему ты позвал меня к себе?
Я нахмурился.
— Я что, просто так не могу позвать тебя поесть пиццу и подготовиться к выпускному экзамену?
— Да, можешь. Но обычно ты приглашаешь нас обоих, — говорит он, имея в виду себя и Дрю. Он замолкает, снова сузив на меня глаза. — Сказать по правде? Тебя здесь не было. Я хочу сказать, не совсем. С тех пор, как ты вернулся из Вейла.
Я вздыхаю, прислоняясь спиной к подушке.
— Я знаю. Я переживал какое-то дерьмо.
Преуменьшение века.
— Понятно. И я не виню тебя за то, что ты справлялся с этим по-своему. Но, блин, мужик. Ты напугал нас до чертиков. Когда я вошел в подвал на вечеринке Эйдена... — он прервался, окинув меня сочувственным взглядом. — Я не знаю, что я подумал. Мне просто было неприятно видеть тебя в таком состоянии, поэтому я должен был что-то сделать.
— Я не очень хорошо помню ту ночь, — честно признаюсь я. Единственное, что точно помню, это поцелуй с Рейном в ванной наверху после того, как принял таблетки.
— Наверное, для тебя будет лучше, если ты не вспомнишь.
Да, он прав. Я ни черта не хочу ни знать, ни помнить, что произошло после встречи с Рейном. Во что бы я ни вляпался, лучше не знать.
Эллиот продолжает наблюдать за мной, пока я заканчиваю есть.
— Ты вообще его видел с тех пор?
Прикусив губу, я решаю быть откровенным.
— Да. Видел его в эти выходные.
Эллиот бросает на меня разочарованный взгляд, и я не знаю, почему я почувствовал себя виноватым. Наверное, просто потому, что он хочет для меня лучшего. Как и Тайлер, иногда даже Дрю.
— Почему? Ривер, зачем тебе так поступать с собой, если ты знаешь, что он с Ромэном?
Поняв, что он думает при слове «видел», у меня округлились глаза, и я покачал головой.
— Нет, нет. Не так. Мы просто поговорили.
Но я поморщился и провел рукой по шее, понимая, как это звучит.
Он продолжает изучать меня, нахмурив брови, и недоверчиво спрашивает:
— Неужели?
— Я клянусь, Эл. Мы не… — Я прервался, покачав головой. Не начинай врать своим лучшим друзьям. — Такого не было уже давно.
— Значит, ты не трахал его с тех пор, как вернулся из Вейла, — твердо говорит он, а не спрашивает, и мне приходится сдерживаться, чтобы не рассмеяться от того, что он сразу предположил, что я только сверху.
— Только его рот, — отвечаю я инстинктивно, чем зарабатываю кислый взгляд и закатывание глаз.
Но, по крайней мере, это не ложь. Технически говоря, Рейн трахнул меня в моей квартире.
— Черт возьми, Рив, — простонал Эллиот, но на его губах появилась улыбка. — Ты иногда ведешь себя как чертов ребенок. Всегда в середине серьезных моментов.
— Я могу быть серьезным, засранец. — Я бросаю в него свёрнутую салфетку. — Жизнь слишком коротка, чтобы забивать ее тяжелым дерьмом.
Эллиот кивает, но я вижу, что он просто пытается поддержать меня. Честно говоря, я даже рад этому. С меня достаточно переживаний. За двадцать один короткий год я пережил столько душевной боли и страданий, что хватило бы на всю жизнь. И мне надоело тонуть в них, позволяя им затягивать меня в депрессивный круг печали и отчаяния.
Это не я, и я не хочу быть таким. Хочу снова быть собой. Счастливым. Беззаботным. Диким.
Я хочу жить. И я, черт возьми, заслуживаю этого, как и все остальные.
Так что мне все равно, если Эллиот, Тайлер или кто-то еще осудит меня за это. Я сам кузнец своего счастья. Добиваюсь и получаю то, чего хочу. То, что заставляет меня радоваться каждому прожитому дню.
А Рейн... он — все это для меня. Неважно, как плохо все складывалось для нас в прошлом, и неважно, что мы причиняем друг другу боль.
Он — кислород.
И он заставляет меня чувствовать себя живым.
На следующее утро мы с Эллиотом отправились на последние экзамены перед каникулами, и несмотря на то, что промежуточные экзамены уже позади, мне нужно подтянуть многие предметы по которым в конце следующего месяца будут общие итоговые экзамены.
А это... практически все.
Короче говоря, я очень жалею, что просрал первые пару месяцев этого семестра
Но это не единственное, из-за чего я нервничаю, когда мы идем через кампус. У меня легкая паранойя. С тех пор как поговорил вчера по телефону с Рейном, я чувствую, что за мной следят. И хотя не думаю, что Тед сделает что-то против меня в присутствии людей или на публике, мне все равно неспокойно.
Но, с другой стороны, почему Тед вообще видит во мне цель?
Я только на прошлых выходных узнал наконец-то всю правду о Теде, Рейне, Ромэне поговорив с Рейном в доме Ашера... о причинах, по которым вся эта ситуация вообще произошла.
После шале, мы почти не разговаривали, только ссорились.
Порой вспоминая об этом, мне хочется смеяться. Раньше мы оба ненавидели, когда были настолько синхронизированы друг с другом. На поле и вне его. Ненависть между нами дошла до предела, а любовь к нему... стала мгновенной.